Читаем Возвращение в Сонору полностью

Если с утра мне показалось, что кто-то там наверху хорошо ко мне относится, то сейчас я поняла — точно показалось. И неважно, что кровопийцы мисс Ленорман согласились наконец предоставить мне мой законный выходной, что на гаражной распродаже мне достался большой альбом отлично сохранившихся дагерротипов с изображением койотов, таких, какими они были сто двадцать лет назад — в расшитых кожаными шнурками одеждах, с орлиными перьями в волосах и с амулетами из медвежьих зубов и когтей — и что сейчас я направлялась в кондитерскую миссис Адамс за русской шарлоткой.

Все мое прекрасное настроение рухнуло в один миг, когда в двухстах метрах от меня через сплошную полосу развернулся черный гелендваген, который, даже не попытавшись затормозить, выскочил затем на тротуар и перегородил путь прохожим.

Выстрелом дробовика грохнула дверца, и высокая широкоплечая фигура в черном одним прыжком перемахнула ограду сквера. Четверо подростков на скамье не сразу заметили надвигающегося на них Джокера ван Хорна.

— На колени! Руки за голову! — Сейчас его голос был больше всего похож на собачий лай.

Парни не сразу сообразили, что все это происходит с ними, причем среди белого дня и на главной улице города. Джокер подбодрил крайнего на скамье тяжеловесной оплеухой:

— На колени, я сказал. Где запись?

— К-к-какая запись?

Снова удар:

— Ответ неверный. Вы знаете, о чем я спрашиваю.

— Это ошибка!

Следующий удар ногой пришелся по ребрам. У одного из подростков уже шла носом кровь.

— Ответ неверный. — Снова удар… и еще. — Где запись? Телефоны на землю. Живо.

Джокер пинками отшвырнул телефоны в сторону, где их подобрал Норт Винер.

— Копии есть?

— Не-е-ет, — дружно проблеяли парни.

— А если я проверю?

— Точно нет!

Судя по бледным лицам, они опасались Джокера всерьез.

— Нашел, — негромко сказал Норт и помахал в воздухе серебристым прямоугольником. — Все здесь.

— Ладно, — кивнул Джокер. — Теперь второй вопрос: где вы взяли дурь?

Смотреть, как унижают людей было почти больно физически. Я обвела глазами свидетелей происходящего. Кто-то смотрел с опаской, с раздражением, даже с любопытством, но вмешиваться не собирался ни один человек.

Я выбрала в списке контактов своего телефона номер шерифа и положила большой палец на кнопку вызова.

— Вилд, прекрати. — Собственный голос казался вязким и невнятным. — Нельзя так обращаться с людьми.

Конечно, он должен был сразу меня почуять — я стояла с наветренной стороны — но прошло несколько секунд в тишине, прежде чем Джокер ван Хорн медленно повернулся ко мне.

— А ты, блять, кто такая?

Глаза, как всегда, казались мертвыми, но верхняя губа подрагивала, готовая в любой момент обнажить клыки. Конечно, ведь я посмела встать между волком и его добычей.

— Я сейчас звоню в полицию. — Я не отступила даже когда он сделал шаг ко мне.

— Ты никто. Пустое место, поняла. Или тебе тоже нужен урок? — Он наклонился и уже смотрел мне прямо в глаза.

Тело онемело от напряжения, лицо Джокера в нескольких дюймах от моего расплывалось в белое пятно. Я больно прикусила губу, чтобы прогнать страх.

— Ты здесь не хозяин. И твое слово не может подменить закон. — Я повернула голову к подросткам: — Вставайте. Не смейте унижаться перед ним.

Наверное, я и вправду была пустым местом, раз эти парни даже не пошевелились от моих слов. Казалось, сейчас они и дышать смеют лишь по приказу Вилда ван Хорна.

Он издевательски приподнял бровь, словно говоря: «и что дальше?». Я опустила глаза к телефону, и тут на мое плечо легла тяжелая рука.

— Лина, не надо. — То ли от голоса Роба, то ли от его ладони, по спине прокатилась теплая волна. Стало легче дышать. — Поверь, тебе действительно не надо вмешиваться. — Подхватив меня под локоть, он заставил сделать несколько шагов назад. — Пойдем, я отвезу тебя домой.

Я послушно дала усадить себя на переднее сиденье его Мустанга, и только когда закрылась дверь, через опущенное стекло автомобиля до меня снова донесся голос Джокера:

— Забирайте этих в мою машину. Поговорим в Ведьмином Кругу.

Всю недолгую дорогу до Логова Роб молчал, и я была благодарна ему за это. Не оглядываясь, я почти добежала до дома прислуги и смогла вздохнуть свободно, только когда закрыла входную дверь и привалилась к ней спиной. Наверное, сказывалось напряжение всего последнего месяца.

После того поцелуя на кладбище Роузхилл, я была как натянутая струна — всегда в ожидании нападения, всегда готовая дать отпор. Бабушка говорила, что война — естественное состояние мужчин, но меня она измотала до предела. И восстановиться я могла только единственно доступным мне женским способом — горячим душем, чистой одеждой, теплыми носками и запахом свежей выпечки.