Читаем Возвращение Цицерона полностью

— Прошу вас! — Степан Николаевич пригласил артистов на сцену и скомандовал оркестру: — Маэстро, музыку!

И тут же грянул бравурный марш, рядом со сценой разорвалось несколько петард, и зрители закричали: «Даешь полет на кипящем самоваре!»

— Что вы им наобещали? — возмущенно спросил Фуго у председателя сельсовета.

— Ничего, ничего, — ответил Степан Николаевич, выталкивая артистов на середину сцены. — За колючей проволокой я уже послал.

— Послушайте! — обратился Фуго к зрителям. — Я не ем стекла и не умею летать на самоваре!

— Давай-давай, инопланетянин! — крикнул кто-то из собравшихся.

— Не хочешь стекло, съешь хотя бы полкило гвоздей! — крикнул другой.

— Пусть попробует выпьет ведро воды, — подал голос рыжий детина в рваной майке.

А Алеша достал черное бархатное покрывало и шепнул своему другу:

— Давай начнем, а там будь что будет.

— Хорошо, — ответил мимикр. — Но после пирогов глотать всякую дрянь я категорически отказываюсь.

Фуго вышел на авансцену[21], поднял руки, и зрители моментально успокоились.

— Уважаемые жители планеты Земля! — обратился ко всем мимикр. — Сейчас мы с Алешей сбацаем вам несколько простеньких фокусов. Кто хочет, пусть смотрит, а кто не хочет, может не смотреть.

Слева от сцены Алеша заметил своих родителей с Владиславом Валентиновичем, Ириной Константиновной и Артуром Игоревичем. Пенсионер Клубникин стоял недалеко от них и всем, кто находился рядом, с гордостью говорил:

— Это мои знакомые инопланетяне. Мои друзья. Они часто прилетают ко мне из космоса попить чайку. Такие шустрые ребята! Я с ними всю ночь провисел в автобусе вниз головой.

— Это чувствуется, — глядя на пенсионера в костюме зайчика, проговорил пожилой сосед в маске вампира.

— Правда, правда, мы праздновали мой день рождения, — сказал ему Клубникин. — Они меня все время зовут к себе на планету грибы собирать. У них в лесу вот такие белые попадаются! — И пенсионер развел руки на добрый метр.

— Начнем, — сказал Фуго своему ассистенту.

— Поехали, — ответил Алеша.

Около часа Алеша с Фуго показывали восхищенным зрителям фокусы. Мимикр превзошел самого себя. Под черным покрывалом он принимал вид всех известных ему животных, предметов и даже совершенно непонятных агрегатов. То прикинется телевизором со встроенной мясорубкой, то микроволновой печью с пропеллером, и каждый раз публика требовала продолжения представления.

За час выступления Фуго так сильно устал, что позабыл, во что ему превратиться, чтобы стать самим собой. И тогда Алеша сказал зрителям:

— Все, выступление окончено. Инопланетянин забыл, как он выглядит. Следующий номер объявит Степан Николаевич.

Но собравшиеся так неистово захлопали и засвистели, что артисты присели на корточки и зажали уши.

И все же обещанный полет, пусть не кипящего, но самовара, состоялся. Увидев, что соотечественник изнемог и вконец раскис, Артур Игоревич поспешил ему на помощь. Он продрался сквозь толпу, взошел на сцену и поднял руки, призывая зрителей к тишине.

— Смертельный номер! — закричал Артур Игоревич. — Самовар, летающий по системе Станиславского![22]

— Это как же? — спросили у него из толпы.

— А так, — ответил Артур Игоревич. — Это значит, во время полета я верю, что мой папа был самоваром и мой дедушка тоже был самоваром. И прадедушка и прапрадедушка. А еще я верю, что мои мама, бабушка, прабабушка и прапрабабушка были птицами. А если я родился от самовара и птицы, значит, я летающий самовар.

Пока Артур Игоревич разговаривал со зрителями, Алеша с Фуго спустились вниз и смешались с толпой. Мимикру хотелось сейчас только одного — лечь на свой любимый диван и поспать часок-другой.

— И зачем вся эта суета? — зевая, спросил он.

— Это же праздник, — ответил ему Алеша.

— Ну, сели бы за стол, хорошо поели, рассказали бы друг другу что-нибудь веселенькое. Это я понимаю, — скучным голосом пробубнил он. — А здесь целая тысяча человек в каких-то дурацких одеждах скачут по деревне как ненормальные, а я им еще и фокусы показываю.

— Так это же карнавал, — сказал Алеша и удивленно посмотрел на своего друга.

— Я, пожалуй, пойду домой, — слабым голосом проговорил Фуго. — Какие-то вы, земляне, взбалмошные. Еды у вас, конечно, много и диваны мягкие, но так вот беситься-то зачем?

А Артур Игоревич закончил говорить и перешел к делу. Он удалился в конец сцены и принял вид большого медного самовара, в котором запросто поместилось бы десять ведер воды. Затем у самовара появились коротенькие крылья, и профессор ботаники басом прогудел:

— Внимание, старт!

Зрители, замерев, ждали, что будет дальше. И тут чудо-самовар тяжело взмахнул блестящими крыльями и вразвалочку побежал по сцене. Артур Игоревич топал, словно лошадь, и так неуклюже подпрыгивал, что собравшиеся начали смеяться. А когда профессор ботаники подбежал к краю сцены, он крикнул: «Поберегись!» — подпрыгнул и плюхнулся прямо на ближайших зрителей.

Хохотали все, кроме пострадавших. Артур Игоревич повалил на землю несколько человек, а сам набил себе на лбу здоровенную шишку. Поднимать незадачливого артиста тут же бросился человек в черном плаще.