Читаем Возвращение Скорпиона полностью

— Если не в кубе! И потом, чего вы добьетесь? Кучи новых трупов? Но ведь Рите это не поможет, потому что теперь и дураку ясно: человек, решивший завладеть "Чёрным Скорпионом", — не наш! Он залег на таком дне, с которого его не выцарапать ни вам, ни мне, ни моим… м-м-м…

— Коллегам?

Старик чуть ли не с отчаянием посмотрел мне в глаза:

— А ну вас!

Я похлопал его по плечу:

— Не переживайте так, Владимир Евгеньевич, не стоит. Зер гут, считайте, что ваше красноречие меня убедило. На чужом несчастье своего счастья не построишь, не рой другому яму, и так далее. Ладно, Владимир ибн Евгеньевич, можете передать своим коллегам, что ультиматум аннулирован, пусть спят спокойно и видят только добрые, розовые сны. А вот чего не передавайте, но имейте в виду сами: ежели кто из этой братии, случайно там, не случайно, попадется мне под ноги — уж не обессудьте: право на жизнь закреплено в главном законе страны, и коли кто из этих ребят нарушит в отношении меня Конституцию…

— Трепач! — Морщинистая шея Паука дёрнулась.

Я удрученно покачал головой:

— Ошибаетесь, милейший. Я не трепач, а философ. Можно даже сказать — обществовед и психолог…

— Психопат вы, а не психолог! — тявкнул старик. — Да-да! И вы и такие, как вы, куда опаснее для общества, чем я и подобные мне!

Я прищурился:

— Ну-ка-ну-ка, а позвольте полюбопытствовать, почему? — И заёрзал на плетёном стуле, устраиваясь поудобнее. Зато он аж привстал.

— Да потому, что вы ни с той, ни с другой стороны. Вы — отморозки, выродки! Вы сами за себя и против всех. Если вас задевает кто-нибудь из того или иного лагеря, вы начинаете крушить всё подряд… Впрочем, часто вы крушите и когда вас не задевают. Вы — болезнь! От вас нужно лечить!.. — И умолк.

Я вежливо осведомился:

— Это всё?

Он рыкнул:

— Мало?

— Да нет, — пожал я плечами, — в принципе, достаточно. — И знаете, я с вами почти согласен, хотя и с маленькой оговоркой. Понимаю, что вы увлеклись собственным ораторским искусством, но все ж таки возражу: м ы не трогаем тех, кто не трогает нас. И сие есть рецепт для всех: не задевайте нас, господа и товарищи.

— Но…

— Погодите! — Я почесал нос. — Куда-то нас с вами понесло, а? Нет-нет, я с удовольствием продолжу эту дискуссию, дражайший Владимир Евгеньевич, но позже, когда обстановка будет тому благоприятствовать и Маргарита Владимировна снова будет с нами. А сейчас я даже благодарен вам, потому как вы навели меня на некую конструктивную мысль.

— Неужели? — процедил он.

— Падлой буду. Только вам я о ней не скажу, покуда сам не проверю. Да, кстати, на всякий пожарный, вдруг возникнут легкие осложнения с властями предержащими… Мсье Мошкин как, служит? В добром здравии?

Старик усмехнулся:

— В добром. И служит. Чего ж не служить, он еще в прошлом году на повышение пошел, теперь — замначальника ГУВД, подполковник.

— Правда?! — обрадовался я. — Ну вот, я же ему говорил… Слушайте, а за что звезду получил-то?

Паук приподнял бровь.

— А сами не догадываетесь?

Я рассмеялся:

— Кажется, догадываюсь. Наверняка за выдающиеся успехи в борьбе с организованной преступностью, верно?

Владимир Евгеньевич, в отличие от меня, не смеялся.

— Верно.

— Молодец майор… то есть, подполковник! — Я испытующе зыркнул на Паука: — Ну и как в вашем милом городе в данный момент с этой самой организованной преступностью? Помаленьку возрождаете?

Он сухо подтвердил:

— Помаленьку. Вашими молитвами.

— Вот и прекрасно. — Я посмотрел на часы. — О, мне пора. — Поднялся со стула и окинул восхищенным оком бассейн и окрестности: — А красота тут у вас, Владимир Евгеньевич, ляпота! Собачку-то еще подержите?

Паук медленно кивнул:

— Подержу. Чай, не объест.

— Гран мерси! Ну, побегу, пока он где-то блудит. До встречи.

И сделал было шаг, но старик внезапно вскочил и вцепился своими сухими как таранка, но неожиданно сильными пальцами мне в плечо.

— Найди ее! Слышишь, найди!.. — непривычно бестолково и слезливо забормотал вдруг он. — Прошу! Христом-богом молю!..

Деликатно освободив свой бицепс от его ногтей, я натянуто улыбнулся:

— Какой базар, Владимир Евгеньевич! — Малость рисанулся: — Не менжуйте, всё будет пучком! — И дёрнул было к воротам.

Однако, пройдя несколько шагов, резко обернулся.

Паук смотрел мне вслед. Тонкие губы его слегка шевельнулись:

— Что?

Я помотал головой:

— Ничего. А впрочем… Слушайте, понятно, что вы сейчас на взводе, а потому не совсем в ладах с логикой. Вы назвали меня отморозком, хотя за минуту до этого причислили к одному с вами "кругу"… — Помолчал. — Так вот, никогда больше этого не делайте — имею в виду второе. Как любит выражаться некий мой хороший знакомый, волк и шакалы в одной стае не ходят.

— Значит, по-вашему, мы — шакалы?

— Естественно.

— А сами, разумеется, волк?

— Разумеется.

Взгляд Паука стал злым:

— И в чем же по большому счету, молодой человек, разница между шакалом и волком?

Я добродушно улыбнулся:

— А вы не знаете?

Губы его побелели.

— Допустим, не знаю…

— Господи! — всплеснул я руками. — Но это же элементарно! Шакалы жрут падаль, а волки — нет.

Он оскалился:

— Никогда?

Я улыбнулся еще добродушнее: