Читаем Возвращение примитива полностью

От нас требуют изучать, принимать и уважать именно примитивные культуры — любые, кроме нашей собственной. Глиняный горшок, форма которого остается неизменной из поколения в поколение, представляется нам достижением, а пластмассовая чашка — нет. Медвежья шкура — это достижение, искусственный мех — нет. Воловья упряжка — достижение, самолет — нет. Травяная настойка и змеиный жир — это достижения, а кардиохирургия — нет. Стонхендж — достижение, а Empire State Building — нет. Черная магия — достижение, «Органон» Аристотеля — нет.

Почему западная цивилизация должна восхищаться примитивными культурами? Потому что в них нечем восхищаться. Почему примитивного человека заставляют игнорировать достижения западной цивилизации? Потому что они действительно восхитительны. Почему самовыражение гения оказывается подавленным и игнорируемым? Потому что ему есть что выражать.

«Оказывается, капиталистические Соединенные Штаты должны оправдываться за свои небоскребы, автомобили, водопровод и за своих улыбающихся, уверенных, не замученных, не ободранных живьем и не съеденных граждан перед мусульманами, буддистами и каннибалами!.. Люди ненавидят Соединенные Штаты Америки не за их недостатки, а за их достоинства, не за их слабости, а за их достижения, не за их ошибки, а за их успехи — за их великолепные, блестящие, дающие жизнь успехи» («Уничтожение капитализма» (The Obliteration of Capitalism), The Objectivist Newsletter, октябрь 1965 года).

Если существует такая вещь, как страсть к равенству, то тем, у кого она присутствует, должно быть очевидно, что достичь такого равенства можно лишь двумя способами: подняв всех людей на вершину или опустив эту вершину. Первый метод невозможен, потому что положение и действия человека определяются его свободной волей; однако ближе всего к нему подошли в Соединенных Штатах при капитализме, который защищал свободу и стимулы для достижений каждого человека, согласно его способностям и амбициям, таким образом поднимая интеллектуальный, моральный и экономический уровень всего общества. Второй метод невозможен потому, что если все человечество опустить до уровня его наименее способных членов, то оно попросту не выживет (а наилучшие его члены и не согласятся выживать на таких условиях). Однако альтруисты-эгалитаристы пытаются провести в жизнь именно второй метод. Чем больше свидетельств последствий их политики, то есть чем больше в мире страданий, несправедливости, неравенства, тем отчаяннее они пытаются ей следовать. Это говорит о том, что не существует такой вещи, как добровольная страсть к равенству, и заявления об этом служат прикрытием страстной ненависти к добру.

Чтобы понять значение и мотивы эгалитарности, попробуйте распространить этот подход на сферу медицины. Допустим, врача вызывают к человеку со сломанной ногой, а он, вместо того чтобы заняться лечением травмы, ломает ноги еще десяти человекам, объясняя, что благодаря этому пациент будет чувствовать себя лучше; когда все эти люди окажутся инвалидами на всю жизнь, врач станет требовать принятия закона о том, что все должны ходить на костылях, чтобы инвалиды чувствовали себя лучше и «несправедливость» природы была бы устранена.

Если это кажется вам немыслимым, то как такие идеи признаются нравственными сегодня? Однако мотивация подобного рода — ненависть к здоровым за их здоровье, то есть к добру за добро, — руководящая идея современной культуры.

Рассмотрим некоторые примеры, которые вскрываются повсюду вокруг нас, как нарывы какой-то скрытой болезни.

Деятели эгалитарного образования отклонили план открытия детского центра Монтессори для детей из неблагополучных семей, потому что «испугались, что после посещения центра Монтессори дети из неблагополучных семей попадут в обычный детский сад или школу с преимуществом по отношению к остальным». И что же двигало этими деятелями — желание улучшить жизнь бедным детям или желание опустить всех до одного уровня?