Читаем Возвращение примитива полностью

“Мой пруд превратили в болото [говорит Ройден Габриэль, еще один фермер]. У меня не осталось ни одного забора, а мое поле использовали как туалет. Они обрывали кукурузу и ставили палатки, где им взбредет в голову. Они были повсюду… Мы прогнали с сеновала 30 человек, которые курили марихуану… Если они опять приедут на следующий год, я просто не знаю, что буду делать, — сказал мистер Габриэль. — Если я не смогу продать свою ферму, я ее просто сожгу”».

Никакой любви от антисанитарных апостолов этого чувства несчастные пострадавшие не увидели — никто из них даже не задумался о местных жителях ни на секунду (а когда-нибудь мир поймет, что без мыслей не может быть вообще никакой любви). Более того, организаторы фестиваля не поделились этой вселенской любовью даже друг с другом.

«После Вудстока, — пишет The New York Times 9 сентября, — когда эйфория “трех дней мира и музыки” прошла, на поверхность выплыли истории проблем, несогласия, борьбы за влияние и разницы философии взглядов четверых молодых бизнесменов».

Организаторами фестиваля были четверо молодых людей, все не старше 30; один из них, наследник состояния, заработанного на продаже лекарств, отдал его на покрытие фестивальных убытков. Так как орды зрителей Вудстока сорвали процедуру продажи билетов и половина из них попала на фестиваль, не заплатив положенных $7, мероприятие, по словам молодого наследника, оказалось «финансовой катастрофой» — он рассказал (в одной из более ранних публикаций), что его долги, по предварительным подсчетам, должны составить приблизительно $2 млн.

Теперь эти четверо организаторов разругались и дерутся друг с другом за право контролировать Woodstock Ventures Corporation.

Одного из них характеризуют как «хиппи, который при этом никогда не терял теплого местечка в финансовой среде», и парня, «который не признает ботинок, рубашек и парикмахеров (однако питает склонность к «кадиллакам» с шофером, авиаперелетам через океан на реактивных лайнерах и игре на бирже)…» Очевидно, у всех них имелись связи с «несколькими крупными ориентированными на элиту корпорациями и инвестиционными фирмами с Уолл-стрит, [которые] были заинтересованы во вложении денег в молодежный рынок…»

Один из этих молодых бизнесменов заявил открыто:

«Вероятно, лучше всего определить андерграундный индустриальный комплекс… можно как материалистов из андерграунда, которые пытаются делать деньги на поколении андерграундных ребят, которые думают, что деньги тут ни при чем».

Проблемы, преследовавшие организаторов «до, во время и после фестиваля отражают трудности, возникшие из-за необходимости одновременно “делать на ребятах деньги” и заставлять их верить тому, что, например, рок-фестиваль — это, как выразился [один из них], “традиционный племенной сход, часть революции”».

Если это вызывает у вас отвращение, есть кое-что еще более отвратительное — психология сотен тысяч «андерграундных ребят», которые, говоря по справедливости, не заслуживают большего.

25 августа The New York Times под заголовком «Вудсток: как это было» опубликовала длинное интервью с шестью молодыми людьми, которые были на фестивале. В газете приведены лишь имена пятерых парней — Стива, Линдси, Билла, Джимми и Дэна — и одной девушки — Джуди. Большинство из них учатся в колледжах; самый младший — «шестнадцатилетний ученик одной из лучших частных школ города… Все они из благополучных семей среднего класса».

Я процитирую отрывки из этого интервью. Оно представляет собой примечательный философский документ.

«В.: Почему вам захотелось поехать [на фестиваль]?

Линдси: Из-за музыки. Я хотел поехать из-за музыки. Это единственная причина.

Джуди: Там был самый фантастический список звезд, о котором только можно было мечтать, больше, чем на всех других фестивалях, о которых я слышала, лучше, чем в Ньюпорте.