Читаем Возвращение (Окончательный вариант) полностью

О моем знании английского она была наслышана от нашей англичанки, на уроках которой я теперь обдумывал свои дела, даже не делая никаких попыток это скрыть. Лариса Васильевна была женщиной умной и прекрасно понимала, что ее уроки мне ничего не дадут. На следующий день перед английским я оставил портфель Сергею и устроил небольшую пробежку от школы до троллейбусной остановки. Можно было попросить у Васильева машину, но я не стал наглеть. Время у меня теперь было, а троллейбус шел почти до самой редакции "Молодой гвардии".

- Поздновато ты, - поморщился редактор.

- Как смог! - ответил я. - И так отпросился с урока, а у вас, Валентин Петрович, еще два часа работы. Какие ко мне вопросы?

- Рукопись я прочитал, - сказал он мне. - И не я один. - Книга очень хорошая и оригинальная, поэтому мы ее без сомнения возьмем в печать. Но кое-что в ней нужно подправить. Оживших покойников убрать, всякое колдовство...

- Вы сказку "Конек-Горбунок" читали? - спросил я. - Или любую другую? Выбросите из нее всю магию, и что останется? Уродливый конь-мутант и деревенский придурок. Так и здесь. В книге все подогнано и отшлифовано. Это сказочная фантастика, так можете на обложке и написать крупными буквами. Если не пропустит цензура, скажите мне, и я попытаюсь это дело поправить. А если вы сами не хотите такое печатать, то просто верните рукопись, я найду, куда ее пристроить. Я хотел разорвать договор, вы меня отговорили. Видимо, зря.

- Не кипятись, - сказал редактор. - Тебя вообще по тексту хотели видеть. Ты знаешь, куда идти, когда закончишь, зайдешь ко мне.

С любителями править чужой текст, вставляя в него свои мысли, я ругался с полчаса, отбив почти все нападки. В конце концов, они удовлетворились парочкой второстепенных правок, и я направился к редактору.

- Ну как результаты? - спросил он. - Пришли к консенсусу?

- У них ко мне претензий нет, - сказал я. - Внесут пару правок и все.

- Ладно, - сказал он. - Попробую отдать в таком виде. - Но если не пропустит цензура, я с ними из-за твоего упрямства копья ломать не буду. Или возьмешь рукопись на переделку, или заберешь ее совсем.

Через неделю после нашей поездки в Окружной Дом офицеров мне позвонил Олег Астахов и сообщил, что они согласны попробовать. И чего было столько думать?

- Давай споем вдвоем одну очень хорошую песню, - сказал я Люсе. - У нас с тобой в репертуаре ничего военного нет, этот пробел надо заполнить.

- А погоня? - возразила она.

- Это я сказал, что она о героях гражданской войны, - отмахнулся я. - Ее с таким же успехом можно петь и о махновцах. А эта песня из тех, которые хватают за сердце. Ее написали к фильму, посвященному военным медикам. Снимут его еще только в семьдесят пятом году, так что мы с тобой ничем не рискуем. Она и поется в два голоса поочередно. Давай я тебе ее спою без музыки. Слушай. Сестра, ты помнишь, как из боя меня ты вынесла в санбат. Это поет мужчина. Потом вступает женщина. Остались живы мы с тобою в тот раз товарищ мой и брат. Потом они поют оба. На всю оставшуюся жизнь нам хватит подвигов и славы...

Когда я закончил песню, в глазах подруги стояли слезы.

- Ну вот еще! - я обнял ее и полез в карман за носовым платком. - Это не ты, это слушатели должны плакать. Если я нашим музыкантам и с этой песней не угожу, я им сам помашу ручкой!

Прежде чем ехать к музыкантам, я подобрал мелодию для гитары, и мы с Люсей ее несколько раз спели. Потом мы ее исполнили нашему ВИА.

- Вот это то, что надо! - сказал Астахов. - У меня просто нет слов. Когда же ты ее успел написать?

- Это так важно? - спросил я. - Стихи у меня были в набросках, чуть подправил, и все. А мелодия... Я до сих пор не могу понять, откуда они у меня берутся. Главное, что песня такая, что с ней не стыдно выйти и на праздничный концерт, посвященный Дню Победы, и не только в Минске, но и в Москве. А репертуар у нас будет разный. Только давайте сначала доведем до ума одну песню, пока я сам занимаюсь другими.

Было видно, что они загорелись. В тот вечер я играл мелодию раз шесть, пока не сказали, что довольно и отправили домой на машине Дома офицеров. Это было кстати, так как прямого маршрута к ним не было, и приходилось ездить с пересадкой или минут пятнадцать топать по вечерним улицам пешком. Через неделю нам позвонили опять. Получилось у них здорово и мне ничего поправлять не пришлось. Не симфонический оркестр, но и не наша домашняя игра. Мы к этому времени эту песню спели уже, наверное, раз двадцать, поэтому номер вышел - просто блеск! Мне бы еще малость подправить голос, но, скорее всего, я уже достиг своего потолка.

Николай куда-то сбегал и вернулся с каким-то майором, для которого мы спели еще раз.

- Замечательно! - сказал он. - Репетируйте дальше. Эту песню мы вставим в свой репертуар. И готовьтесь петь ее девятого мая. Больше из военной тематики ничего нет?

- Пока нет, - ответил я. - Но до мая еще есть время, может быть, и успею.