– Шарлотта спрятала это здесь, а Луиза, должно быть, нашла его вместе со свертком Бриджит. – Я сглотнула. – Шарлотта умерла в 1902 году, а значит, она, скорее всего, получила бандероль, которую Бриджит отправила по почте в 1898 году, но по какой-то причине решила спрятать ее, а не уничтожить. И Луиза нашла ее почти двадцать лет спустя. Не знаю, зачем она положила сюда новое платье и чепчик. Могу только надеяться, что ею двигал стыд.

Я встала. Как ни странно, я почти не чувствовала боли в коленях, хотя долго просидела на корточках перед раскуроченной половицей. Я обернулась, ища глазами Луизу, в душе все еще надеясь, что она скажет мне, что я ошибаюсь.

– Ты здесь нашла бандероль от Бриджит Гилберт? И узнала, что твой сын не был законным наследником? – Боль в груди почти душила меня. – В свертке наверняка лежало письмо от Бриджит, которое Шарлотта сохранила вместе с бандеролью, но ты его уничтожила, я права? Ты была напугана, но не настолько, чтобы уничтожить остальное содержимое пакета.

Я вытерла лицо. К собственному удивлению, обнаружив слезы, я сердито смахнула их.

– Так почему, Луиза? Зачем ты отправила мне бандероль? Чего ты надеялась этим достичь?

Воздух внезапно насытился электричеством, как небо перед торнадо. Запах роз смешался с влажным запахом сырой земли. И тогда – тихо-тихо – я услышала ее голос. Я узнала его с того времени, когда я только поселилась в этом доме, и Луиза защищала меня от Джозефа Лонго. «Мы обе хотим правды, Мелани. Пора исправить старые грехи».

– Но что есть правда?

«Ты знаешь правду. Ты ее видишь. Но это еще не конец твоей истории. Слушай свое сердце и помни, что иногда, когда тебе кажется, будто ты потеряла все, на самом деле ты осуществила желание своего сердца».

– Нет! – крикнула я. Увы, мой голос утонул в стуке колыбели Вандерхорстов. Та сама волочилась по деревянным доскам пола, пока не загородила собой выход вниз по ступеням чердачной лестницы. Движимая инстинктом, моя мать бросилась вперед и протянула руку, чтобы схватить колыбель и оттолкнуть ее с дороги, чтобы мы могли убежать.

– Мама! – крикнула я, но опоздала. Ее руки коснулись дерева. Все ее тело мгновенно напряглось, словно птица, оказавшаяся на проводе под напряжением.

– Мы сильнее тебя, – мысленно прошептала я, а затем крикнула вслух: – Мы сильнее тебя!

Я оторвала руку матери от края колыбели и сжала в своей. В следующий миг мир вокруг меня начал рушиться. Волна образов и звуков, которые не были моими собственными, заслонила собой чердак, лунный свет и нежное присутствие Луизы Вандерхорст.

Глава 32

«Мое». Это слово пришло из моей головы и одновременно эхом отразилось от высоких стропил потолка, сотрясая хрупкое стекло чердачных окон. Рука моей матери все еще была сжата в моей. Она из последних сил пыталась держать глаза открытыми. Откуда-то издалека доносились стук в дверь и голос Джека, выкрикивающий мое имя и имя моей матери.

Я не знала, потеряла я сознание или же время неким образом устремилось вперед. Я лежала на спине, глядя на стропила, где лунный свет сменился жутким туманом. Пространство наполнял едкий запах гниющего дерева и влажной земли. По чердаку, сотрясая мои кости, отрывистым эхом разносился скребущий стук дерева по дереву.

– Мама! – крикнула я, дергая ее за руку. – Отпусти! Отпусти колыбель! Пойдем отсюда.

Она медленно покачала головой, как будто не поняла моих слов.

Я попыталась встать и потянуть ее за собой, но тяжелый груз на моих ногах намертво прижал мои икры к полу. Пальцы ног уже начало покалывать из-за нарушения притока крови. Пытаясь высвободиться, я увидела, что мои ноги придавлены сундуком Луизы. И тогда я поняла, что это за скребущий звук. Мебель вокруг нас пришла в движение, надвигаясь на нас, как собаки на охоте, или как кирпичи вокруг маленького гробика.

Я попыталась выпрямиться, найти точку опоры и сесть, но моя голова ударилась обо что-то твердое. Откинув голову назад, я увидела, что это, и в моем животе ужас прожег глубокую, бездонную яму. Надо мной возвышался высокий платяной шкаф, слегка покачиваясь всякий раз, когда что-то натыкалось на него.

– Мелли! Джинетт! Вы тут? Вы можете открыть дверь? – раздался с другой стороны чердачной двери голос Джека.

У меня на миг отлегло от души, но затем я поняла: если Камилла не хочет, чтобы он вошел внутрь, то он не войдет. Я должна найти выход сама.

Скряб-вжик-скряб. Я попыталась выбраться из-под сундука, но не смогла даже пошевелиться. Это заставило меня задуматься, только ли сундук мертвым грузом прижимает меня к полу. Что-то ударило шкаф сзади. Тот, угрожающе балансируя, на миг качнулся вперед, но затем вновь встал на все четыре ножки.

Я закрыла глаза, давая отчаянию поглотить меня, убедить меня, что все безнадежно. Рука матери все еще была крепко зажата в моей, но ее хватка уже ослабла. Никогда еще я не чувствовала себя такой одинокой.

Между тем стук в дверь возобновился, причем с удвоенной силой. Это явно было что-то потяжелее, чем кулаки, а затем я услышала голос Джека.

– Я иду, Мелли. Продолжай бороться. Я иду.