Читаем Возвращение на Арвиндж полностью

Он припомнил, как полгода назад прибыли в батальон молодые солдаты, специалисты из учебок. Среди них был и Павленок. Ничем он особо не выделялся, может, только вид был поглупее или просто научился «дурака включать» раньше других. Но особых претензий к нему не было. Но вот в середине лета пришла разнарядка направить в полк водителей-автомобилистов. Поговаривали, что потом и дальше, в Кундуз. Поговаривали, что поведут очередную колонну, а «рулей» не хватает. Выяснилось, что подходящим специалистом был именно Павленок. Он и поехал. Про него скоро забыли и не ждали увидеть снова. Но через месяц он неожиданно вернулся в батальон. Только вернулся каким-то уж совсем странным, видимо, дурак включился в нем окончательно. Службу он тащить перестал, соображать тоже. Его били – не помогло. Слегка почморили – то же самое. На «губу» сажали – без результата. На кухню приставили – все из рук валится. Совершенно стал отвязанный боец, просто шут гороховый. И тогда на него махнули рукой, перестали замечать командиры и солдаты. На посты иногда ставили, но на войну больше не записывали, и даже на разводы он не ходил. Андрей не раз видел, как во время построений и разводов, когда взводы выстраивались на плацу, где-нибудь поблизости, над дувалом или из-за дерева, показывался Павленок, пялился на них и гыкал, выкатывая глаза. Офицеры делали вид, что не замечают его, солдаты ржали и незаметно грозили кулаками, но наказывать или бить его никому не хотелось. Одно слово – отморозок! Таких не трогают. Интересно, думал иногда Андрей, что такого с ним случилось в той колонне? И чего он такого насмотрелся, что так ударило по башке? Или он решил, что такое поведение – самый лучший способ избегнуть гибели в этих горах. Что ж, возможно, он и прав. Только тогда выходит, что никакой он не дурак, а поумнее всех нас будет… И все же Андрей немного жалел этого неказистого дурня. Даже помнил, что зовут его Мишей и родом он из-под Винницы. Как-то раз, оказавшись с ним в паре на ночном посту, попытался выяснить, что же произошло с человеком, разговорил понемногу и был удивлен разумностью его суждений. Но в самый разгар общения Мишаня как будто вдруг испугался чего-то, снова включил дурака, и Андрей махнул рукой. В самом деле, какое ему дело, как решил выживать здесь человек?

Добравшись до начала лощины, Андрей подождал Павленка и повел его между камнями. Подобрались ближе к краю. Андрей показал ему камень, велел надеть каску, занять позицию и наблюдать. Павленок послушно опустился на землю, положил ствол автомата на камень, снял панаму, нахлобучил на свою дурную башку каску и принял вид наблюдателя. «Зеленая, – глядя на бликующую краску стального шлема, отметил для себя Андрей. – Даже не обшил, чмошник, тканью от старого хэбэ!» Что-то в его позе и движениях настораживало Андрея. Какое-то подчеркнутое усердие.

– Мишаня, смотри в оба, – проговорил он негромко. – Я тут рядышком покемарю, а ты пока посмотри. Потом я тебя сменю, ты поспишь, отдохнешь. А то ты, скотина, последние два часа только и делал, что отдыхал, теперь пахать будешь!

– Зрозумив я, товариш сержант. Спите, будь ласка, я постежу.

– Ты мне не стежи, а наблюдай, понял! Если что – сразу буди.

Андрей огляделся в поисках места на солнышке, оно нашлось в нескольких метрах от Мишани. Садясь на землю, Андрей почувствовал, как сладко заныло все тело в предвкушении настоящего отдыха. Глаза заволакивало дремой, и он вдруг понял, что с самого момента выхода на вершину глаза его просто слипались и только чудом еще не закрылись. Теперь, когда тело растянулось на земле, они сомкнутся окончательно и разлепить их в ближайшее время будет невозможно. «А как там Мишаня?..» – было последней мыслью, с которой он провалился в темноту. Но мысль все же всколыхнула что-то в голове, какой-то участок мозга зацепился за нее и успел подать команду: «Тревога!!!»

Андрей открыл глаза, сделал над собой усилие и сел. Павленок уже не лежал за камнем, а сидел, придурок, привалившись к нему спиной и боком. Голова его еще двигалась вперед, свешиваясь на грудь. Боец спал.

– Сука! – зашипел Андрей. – А я-то совсем, что ли, двинулся, дед Советской Армии? Он же не черпак, не годок. Так только, по сроку службы, а на самом деле – колпак колпаком. А я с ним, как с нормальным… Сдурел!!!

Андрей пошарил рукой по земле, подобрал небольшой камешек, прицелился и несильно кинул в голову Павленку. Камень звякнул по каске, голова вскинулась и повернулась почти на сто восемьдесят градусов, заворачивая Мишанину шею в узел. Андрей увидел отвисшую челюсть и выкатившиеся из орбит, полные ужаса глаза.

– Ты не спишь, Павленок? – с холодным безразличием спросил Андрей.

– Никак нет, товарыщ сержант, не сплю. Я дывлюся. Чэргую. Наблюдаю, – поправился он.

– А… Ну, наблюдай, наблюдай, – согласился Андрей со злорадством.