Читаем Возвращение Короля полностью

Воспоминаний об Африке Рональд сохранил немного, хотя те, что остались, были довольно яркими. Так, встреча с большим мохнатым пауком на всю жизнь привила ему активную нелюбовь к членистоногим. Подавляющее большинство воспоминаний детства – это английская глубинка. Сархолл Милл в начале века – место тихое и зеленое. Дом Толкинов стоял последним, дальше начинались поля, перелески, холмы, речушка, пруд и мельница. После бурого, выжженного солнцем африканского вельда здесь было сказочно хорошо, и братья целыми днями странствовали по окрестностям. Рональд любил деревья – играл с ними, разговаривал, считал своими добрыми друзьями. Спиленная соседями ива у мельничного пруда запомнилась мальчику на всю жизнь. «Когда я увидел свежий распил и ствол с поникшими ветвями, свет для меня померк», – вспоминал он позднее. Не отсюда ли горькая картина «индустриализации» Шира? Не случайно чашу терпения Сэма переполняют именно спиленные вокруг Засумок деревья.

Тогда же Мейбл начала заниматься с сыновьями. Она оказалась прекрасным педагогом, а старший сын – благодарным учеником. В четыре года он умел читать, чуть позже начал писать, переняв у матери каллиграфический почерк, неплохо рисовал – особенно любимые деревья, кусты, травы и карты неведомых земель. Мейбл знала французский и немецкий, занималась латынью. Латынью Рональд был очарован, французский нравился меньше, но усваивался столь же легко. Читал он много, но избирательно, деля книги на «те» и «не те». К «не тем» относились «Алиса в Стране чудес», «Гулливер» и «Остров сокровищ». В историях об индейцах мелькал очень важный для мальчика отблеск: луки и стрелы – оружие древнее и достойное, незнакомый язык, культура, построенная по иным законам. Еще лучше были истории короля Артура и рыцарей Круглого стола. Таинственный Авалон представлялся форпостом Волшебного Края. А лучше всех были предания о Сигурде и драконе Фафнире. «Помимо языков, к числу моих пристрастий (еще детских) относятся миф как таковой (отнюдь не аллегория!) и волшебная сказка, а еще лучше (для меня) – героическая легенда на стыке между волшебной сказкой и историей. К сожалению, подобных вещей в мире осталось слишком мало, чтобы насытить мой голод.

Я успел стать студентом, прежде чем понял, что язык и миф – понятия родственные.

Я не занимался собственно мифологией в научном смысле, поскольку в мифах мне всегда важнее было ощущение верного тона, наличие определенного духа, отголосок истины, пронизывающий некоторые из мифов или волшебных историй». (Из письма М. Уолдмэну, 1951.)

Следующая важная веха в жизни семьи – 1900 год. Рональд поступает в самую престижную школу Бирмингема – школу Короля Эдуарда. Мейбл вместе с сестрой принимает католичество и в этой вере воспитывает сыновей. «…Я благодарен судьбе за то, что с восьми лет приобщился к вере, которая питала меня всю жизнь и научила всему тому, что я знаю». (Из письма Р. Мюррею, 1953.)

Начинаются скитания по промышленным пригородам Бирмингема – из-за стесненных средств, из-за необходимости жить поближе к школе, к католической церкви и духовному отцу семейства – отцу Фрэнсису Моргану. (Он был наполовину валлиец, наполовину испанец.) За эти три года Толкин успел навсегда возненавидеть город и увлечься валлийским языком. Один из снимаемых домов задами выходил к полотну железной дороги, и это обстоятельство оказалось немаловажным для Рональда. На угольных вагонах, идущих в Южный Уэльс, значились будоражившие воображение будущего лингвиста названия станций назначения: Нантигло, Пенривкейбер, Сенгенидд.

Семья Толкинов и так жила в благородной бедности, но в 1904 году положение стало катастрофическим. Мейбл заболела диабетом, от которого в то время не было спасения. 15 октября того же года она умерла, оставив двоих сирот практически без средств к существованию. Родственники по матери, Саффилды, принадлежат к англиканской церкви и не выказывают к мальчикам особого участия, как не выказывали его и к их матери-«изменнице». Недолгое время братья живут у тетки Беатрис, но роль приемной матери ей, бездетной, непонятна и непривычна. Вскоре отец Фрэнсис принимает на себя все заботы о материальном и духовном благополучии мальчиков, и они переезжают в пансион миссис Фолкнер.

К этому времени Рональд уже демонстрировал поразительные успехи в лингвистике. Он прекрасно знал латынь и греческий, занимавший в начале века место основного иностранного языка в общей образовательной программе, владел и другими современными и древними языками, включая готский и финский. Вскоре он заинтересовался проблемой конструирования языков и весьма преуспел на этом поприще.