Несмотря на полную разруху, я узнал это место. Это была гостиная в доме на улице Ван Денгстерштраат, где и начался весь этот кошмар. Оставалось надеяться, что все здесь и закончится.

Когда я встал и осторожно направился к двери, дом позади меня и надо мной начал рушиться. Старые балки и стены, стеная и скрипя, оседали на моих глазах, отовсюду летели обломки досок и камни. Едва я успел выйти из дома и ступил на мраморную лестницу, которая оказалась такой же полуразвалившейся, как и все здание, как черепичная крыша начала крениться, а затем с треском и грохотом обвалилась внутрь дома.

Оглянувшись еще раз, я помчался оттуда со всех ног. Я бежал так быстро, как никогда еще в своей жизни не бегал. Тем временем все вокруг меня продолжало рушиться. По ряду покосившихся домов прошел глубокий, почти болезненный стон, их стены наклонились, и крыши начали с грохотом заваливаться.

Лабиринт умирал, а с ним умирали здания, разрушение которых лабиринт когда-то остановил с помощью своей мрачной силы. Когда я добежал до конца переулка и, учащенно дыша, остановился на берегу узкого илистого канала, улица Ван Денгстерштраат уже превратилась в руины.

Но я не испытал удовлетворения, став свидетелем кончины лабиринта. Потому что было еще нечто такое, что отпечаталось в моем сознании горящими буквами и затмевало все мои мысли и ощущения.

Голос. Голос ЦТХУЛХУ Я никогда не забуду голос гиганта. Как и его последние слова, которые он произнес незадолго перед тем, как закрыть врата и выплюнуть меня назад, в реальность:

— На этот раз я отпускаю тебя, Роберт Крэйвен, так как ты оказал нам услугу, — сказал он. — Но я предупреждаю тебя: если наши пути пересекутся хотя бы еще один раз, я уничтожу тебя, так как даже мое великодушие имеет границы. Никогда больше не вмешивайся в наши дела.

Книга седьмая

— Приготовьтесь, братья.

У Балестрано не только дрожал от волнения голос, но и движения выдавали его нервозность. Де Лорек, который очень высоко ценил в мастере выдержку и восхищался твердостью его духа, был поражен, наблюдая за стариком. Когда Балестрано медленно подошел к похожему на алтарь столу, его пальцы дрожали, а в глазах появился безумный блеск. «Скорее всего, — решил де Лорек, — сказывается напряженность обстановки. Хотя, наверное, и страх». Страх перед тем, что сейчас находилось в маленькой комнате без окон. Именно из-за этого на собрание были приглашены шесть самых именитых магистров ордена тамплиеров.

Это был страх перед сатаной.

Сарим де Лорек попытался отогнать тревожные мысли и обозвал себя дураком. Кристаллический предмет, стоявший на столе брата Балестрано, не имел ничего общего с антихристом ни в прямом, ни в переносном смысле. Скорее это было не что иное, как артефакт[4] расы невероятно сильных, но смертных существ — доисторических монстров, которых, за неимением лучшего названия, окрестили ДОИСТОРИЧЕСКИМИ ГИГАНТАМИ и которые по силе были равны богам.

Они не имели ничего общего с дьяволом.

Де Лорек часто задумывался об этом, и, как всегда, эта мысль не приносила успокоения, а, наоборот, лишь тревожила его.

— Подойдите ближе, братья.

Балестрано остановился, поднял руки вверх, сделал заклинающее движение над кристаллическим мозгом и закрыл глаза.

Шесть других магистров ордена тамплиеров подошли к нему и, взявшись за руки, образовали круг, в центре которого находился кристаллический мозг.

Коснувшись руки брата Лоскампа, де Лорек неожиданно вздрогнул. Рука тамплиера была холодной как лед, но в то же время неприятно влажной. Когда же де Лорек поднял глаза и встретился взглядом с темноволосым фламандцем, он заметил в нем ту же нервозность, которую, как ему показалось, он уже видел в глазах Балестрано.

Его немного успокоил тот факт, что и остальные магистры испытывали страх.

— Сейчас, братья, — прошептал Балестрано.

Де Лорек не знал и не смог бы объяснить, как это удается Балестрано. Хотя де Лорек и был одним из немногих тамплиеров, получивших степень магистра, он никогда не понимал природы дара, который отличал его и остальных в этой комнате от обычных смертных Сарим де Лорек был талантливым колдуном, как и все собравшиеся здесь рыцари, но не таким, как Балестрано или Лоскамп. Он лишь инстинктивно использовал силы, которыми обладал, и никогда не мог логически обосновать то, откуда у него эта сила взялась. Признаться, он никогда и не испытывал желания докопаться до истины.