Читаем Возвращение Дауда полностью

Он так и не закончил вопрос. Почти в тот же момент, что он раскрыл рот, гигантский механический солдат ожил и рванулся вперед, звеня руками-мечами друг о друга, как повар, затачивающий ножи.

– Боевой протокол четыре. Боевой протокол четыре, – раздался жестяной голос откуда-то из угловатого торса машины. – Профиль: гражданский, но враждебный. Войти в боевой режим.

Бармен набрал воздуха, чтобы заговорить снова – но все уже было кончено, его голову отделило от тела движение лезвий боевой машины. Они щелкнули, словно ножницы, сработали с идеальной синхронностью, мгновенно прорезав плоть и кость.

Артериальная кровь, алая и горячая, брызнула высоко в воздух. Тело бармена упало на колени, потом грудью на землю. Его голова поскакала по камням и остановилась у сапога Дауда. Клинок Дануолла опустил глаза на скривившееся мертвое лицо бандита.

Игры кончились. Дауд перестал быть угрозой для банды. Все как один головорезы обернулись и молча смотрели, перепуганные и ошарашенные, как механическое существо замерло, подергивая руками-лезвиями и поскрипывая шестеренками.

Потом машина снова подняла руки в воздух, и на четырех полированных клинках отразилось солнце.

Что бы это ни было, кто бы его ни построил – его функция была ясна.

Все просто: это машина для убийств. И она здесь для того, чтобы никто не вышел из Вирмвудского проезда живым.

8

ШЕСТЬ УГЛОВ,

ВИРМВУД, ДАНУОЛЛ

18-й день месяца Земли, 1852 год

Усвоив урок, я приступил к новому дизайну головного механизма, облачив его в куда более устрашающее обличье! Я понял, что нашел необходимый вид, когда первые подопытные в ужасе пали ниц».

Почти с идеальной синхронностью все члены «Банды Шести Углов» выхватили пистолеты и открыли огонь по часовому. Дауд нырнул за ближайший выступ стены и увернулся как раз вовремя, когда залп, отрикошетив от корпуса механического создания, разлетелся пулями и шрапнелью. Часовой механизм покачнулся под ударом – его оболочка была удивительно крепка, но не полностью неуязвима. Панели из янтарного дерева потрескались, а на металлических частях машины остались черные вмятины – там, куда пули попадали одна за другой.

Но машина оказалась сильна, а боезапасы банды – ограничены. Всего через пару мгновений интенсивность стрельбы поутихла, а потом она прекратилась вовсе.

Механизм содрогнулся, но не сдвинулся. Большое колесо продолжало вращаться, а лампочки на груди по очереди мигали, словно машина обдумывала реакцию на атаку.

Какой бы эта реакция ни была, Дауд знал, что у бандитов нет ни единого шанса. Пригнувшись под низкими скатами здания, он оглянулся через плечо в поисках Сделай Их. Та отступила к дверям «Чертога Самоубийц» и таращилась на чудовищную машину.

Банда начала перегруппировываться, отбрасывая разряженное оружие и переходя на дубинки – возможно, в надежде, что частично открытые и на вид уязвимые механизмы поддадутся грубой силе.

Часовой механизм содрогнулся, пришел в движение и шагнул к банде. Дауд мог только с ужасом наблюдать за тем, что разворачивалось перед ним.

Первые двое умерли быстро, когда их животы пронзили руки-лезвия, а тела поднялись с мощеной улицы, чтобы без видимых усилий быть отброшенными в сторону. Когда голова-клюв машины отвернулась, бросились в атаку двое других с открывшейся стороны, но первый лишился руки у самого плеча, а второй машина расколола череп, явно способная видеть на триста шестьдесят градусов кругом – она вскинула другие две руки, чтобы защитить фланг.