Читаем Возвращение Борна полностью

— Несомненно, — откликнулся Фаид аль-Сауд, занимая свое обычное место за столом, стоящим на помосте зала, за которым всего лишь через 72 часа рассядутся четыре лидера ведущих арабских государств, а также Соединенных Штатов и России, чтобы обсудить широкий комплекс мер, направленных на обуздание международного терроризма.

— Я получил ряд инструкций от своих коллег, представляющих другие арабские страны, участвующие в переговорах, — заговорил Фаид аль-Сауд, — и, если не возражаете, сейчас хотел бы представить их вашему вниманию.

— Вы, вероятно, хотели сказать не «инструкции», а «требования», — воинственным тоном проговорил Карпов. В самом начале совместной работы они вели долгие дебаты относительно того, на каком языке будут говорить в ходе своих совещаний. Карпов категорически возражал против английского, но проиграл, оказавшись в меньшинстве — один против двоих.

— Борис, почему вы вечно брюзжите? — спросил Халл.

Карпов сразу же ощетинился. Халл знал, что русскому не нравится обычный для американцев неформальный стиль общения.

— Требования обладают специфическим запахом, мистер Халл, и я, — Карпов постучал пальцем по кончику своего красного носа, — чувствую его за версту.

— Меня удивляет, Борис, что после стольких лет беспробудного пьянства ваш нос вообще способен что-либо чувствовать.

— Водка делает нас сильными, превращает в настоящих мужчин! — Толстые красные губы Карпова изогнулись надменной дугой. — Вам, американцам, этого не понять!

— И это говорите мне вы, Борис? Вы, русский? Да ведь ваша страна — это наглядный пример жалкого неудачника! Коммунизм оказался настолько продажной системой, что Россия развалилась под ее тяжестью, а ваш народ духовно обанкротился.

Карпов вскочил на ноги. От возмущения его щеки стали такими же красными, как нос и губы.

— С меня довольно ваших оскорблений!

— А жаль! — Халл тоже встал и оттолкнул свой стул. — Я только начал входить во вкус. — Он уже начисто забыл взбучку, полученную от Директора, и его указания.

— Господа, господа! — Фаид аль-Сауд встал между спорщиками. — Если вы и дальше будете вести себя как капризные дети, мы не сумеем выполнить ту важную миссию, ради которой нас прислали сюда. — Он говорил спокойным, умиротворяющим тоном, переводя взгляд с одного на другого. — Каждый из нас верно служит главе своего государства, разве не так? И поэтому мы обязаны выполнять свою работу безупречно, не поддаваясь минутным эмоциям.

Араб увещевал спорщиков до тех пор, пока конфликт не был исчерпан. Карпов уселся на свое место, но сидел, скрестив руки на груди, Халл с кислым выражением лица придвинул свой стул к столу, поправил его и также сел.

Глядя на них, Фаид аль-Сауд проговорил:

— Мы можем недолюбливать друг друга, господа, но мы должны научиться работать в качестве единой команды.

В голове Халла ворочалась какая-то неясная пока мысль. С Карповым было явно что-то не так: помимо агрессивной непримиримости, из которой состояло все его существо, в этом человеке есть что-то еще. Но что? Наконец Халл сообразил. Тупое самодовольство Карпова заставило его вспомнить про Дэвида Уэбба, или Джейсона Борна, как всем сотрудникам ЦРУ было велено называть этого человека. В свое время Борн стал любимчиком Алекса Конклина, и все блага сыпались на него сами по себе, в то время как Халл, чтобы пробиться наверх, был вынужден интриговать и заниматься многоходовыми подковерными интригами. И все равно Борн обошел его, а Халлу пришлось, бросив все, перейти в Управление по борьбе с терроризмом. Спору нет, он добился успеха на новом поприще, но ему никогда не забыть все то, чего — вольно или невольно — лишил его Борн.

С тех пор как двадцать лет назад Халл пришел в ЦРУ, главной его мечтой было работать с Алексом Конклином, которого в агентстве считали легендой. У каждого когда-то были детские мечты, и расставание с ними обычно проходит безболезненно, но мечты взрослого человека — это совсем другое дело. Горечь от сознания того, что они не осуществились, может остаться в душе на всю жизнь. По крайней мере, у Халла было именно так.

Когда Директор сообщил ему, что Борн, возможно, направляется в Рейкьявик, Халл возликовал. Узнав о том, что Борн превратился в маньяка и убил своего учителя, Халл ощутил, как в его жилах забурлила кровь. Если бы Конклин выбрал своим учеником его, Халла, сегодня он был бы жив. Мысль о том, что именно он, Халл, может стать тем человеком, который ликвидирует Борна, согласно санкции ЦРУ, напоминала мечту, ставшую явью. Но затем пришло известие о том, что Борн погиб, и бурная радость в душе Халла сменилась глубоким разочарованием. Он стал как никогда раздражителен и срывал свою злость на всех подряд, включая агентов секретной службы, с которыми, по идее, должен был поддерживать тесные и конструктивные контакты. И вот теперь, поскольку ему не удалось смешать Карпова с дерьмом, он послал в его сторону убийственный взгляд и получил такой же взамен.

* * *