Читаем Возвращение полностью

— Разговор долгий, лучше, если ты зайдешь. — Леопольду хотелось убежать, но он не мог и остался стоять у кухонного стола, уставясь в пол. — Дело в том, что ты упорно ходишь по вечерам подглядывать за мной.

Откуда ей известно, что это я, подумал Леопольд, теперь уже не на шутку испугавшись, и решил, что умнее всего будет промолчать.

— Я подумала, что прежде чем рассказать об этом твоей матери, поговорю с тобой, ты уже большой мальчик и должен кое-что понимать, — строго сказала женщина.

— Я не… — пытался оправдаться Леопольд.

— Вранье не менее отвратительно, чем поступок, — прервала его женщина.

Леопольду хотелось провалиться сквозь землю.

— Видишь ли, мне ужасно неприятно находиться по вечерам в комнате, когда я знаю, что кто-то подсматривает за мной. Думаю, ты меня понимаешь. Я знаю, ты в таком возрасте, когда к подобным вещам появляется повышенный интерес, но ты должен отдавать себе отчет — это может превратиться у тебя в болезнь. Ты славный парень, и лучшее, что я могу тебе посоветовать, — начни встречаться с какой-нибудь девушкой.

Леопольд, не говоря ни слова, выбежал из комнаты, он чувствовал себя вором, которого застигли на месте преступления и теперь с позором поведут через весь город, и с ужасом представлял себе, что будет, если женщина расскажет матери и если об этом узнают остальные жильцы дома. Его охватил такой невыносимый стыд, что он уткнулся головой в подушку и заплакал от бессилия. Но поначалу ничего не произошло. Прошел день, другой. От каждого стука в дверь у него падало сердце, в любую минуту мать могла встретиться в коридоре с этой женщиной. Ему не оставалось ничего другого, как пойти к ней, встать на колени и умолять, чтобы она молчала. Но думать об этом было проще, чем сделать. Десятки раз он возвращался с полпути, но в конце концов, понимая, что иной возможности спасения нет, решительно постучал в дверь. Выслушав его, женщина мягко улыбнулась:

— Я и не собиралась кому-либо рассказывать об этом, я была уверена, что вы сами поймете — не пристало мужчине так себя вести. Ну да забудем об этом.

Он уже собрался уйти, когда женщина предложила ему чашку кофе. Леопольд ничего против этого не имел, его вдруг охватило такое светлое чувство освобождения, что он готов был пить кофе хоть со львом, хоть с крокодилом. Женщина внезапно как-то переменилась, куда делся ее строгий наставительный тон, к тому же теперь она относилась к Леопольду как к взрослому и даже перестала говорить ему «ты». Когда Леопольд уходил, женщина пригласила его еще как-нибудь зайти поболтать.

Леопольд не принял всерьез этого предложения, но по мере того, как шли дни, с ним стало происходить что-то странное: когда он встречал соседку в коридоре или на улице и та с заговорщическим видом улыбалась ему, у него как-то странно начинало колотиться сердце, он словно искал этих случайных встреч и, видя в кухонное окно, как женщина возвращается с работы, испытывал непонятное, неизведанное доселе чувство. Однажды на деньги, что дала ему мать на кино, он купил несколько альпийских фиалок и под вечер (убедившись, что никто не видит) постучал в соседнюю дверь.

Леопольд улыбается про себя, это воспоминание двенадцатилетней давности словно погладило его своей рукой, еще приходят на память долгие мучительные дни, когда с наступлением весны женщина сообщила, что познакомилась с очень приятным человеком и они, по всей вероятности, поженятся. После того Леопольд уже не осмеливался заходить к ней. Правда, она вскоре переехала, но Леопольд еще долгое время тосковал по ней.

Иногда он думал: а не любил ли он ту женщину, но в то же время отдавал себе отчет, что, пожалуй, это не было любовью в обычном ее понимании, возможно, человечество и не нашло названия для подобного чувства. И никогда не найдет, ибо оно останется тайной двоих и писать об этом было бы некрасиво и безнравственно. Писать можно о солдатах, убивающих сотни людей, писать можно и о преступниках, ворах, предателях, спекулянтах, интриганах, но о том, как зрелая женщина преподает юноше уроки сексуального воспитания, — писать аморально. К тому же этот первый опыт редко имеет что-либо общее с любовью, просто мальчишки хотят как можно раньше почувствовать себя мужчинами.

По улице разгуливают парочки, кто держась за руки, кто обнявшись, и Леопольда охватывает грусть, подобная той, какую он испытал, глядя на работающие в садах семьи. Долгий период одиночества измучил его. Ему хочется влезть на дерево и закричать, как закричал слабоумный дядюшка из фильма Феллини: «Хочу женщину!» Но вместо этого он открывает дверь, входит в свою конуру и остается один.

Он ложится под одеяло и думает о женщинах, об этих непостижимых существах, без которых жизнь порой кажется невыносимой. Если ты молод и одинок, то это весьма нешуточная проблема.

ТРОНУТЫЙ УМОМ НИКЧЕМНЫЙ ЧУДАК