Читаем Возвращение полностью

– Я рад, что наконец могу это сделать, – кивает он.

Официант подходит, чтобы принять заказ. Бабочка тоже возвращается, опустившись на стол возле нетронутой салфетки. Красуясь, разворачивает крылышки. Барри старается прогнать от себя мысль, что это Меган в облике бабочки выбрала именно сегодняшний день, чтобы навестить его. Глупо, конечно, но избавиться от навязчивого чувства сложно. Такое уже было – как-то в Нохо малиновка летела следом восемь кварталов. Или недавно, во время прогулки с собакой в парке, на руку ему то и дело садилась божья коровка…

Приносят еду. Барри представляет, что Меган сидит за столиком рядом с ними. Угловатые черты юности сгладились – она молодая женщина, и вся жизнь у нее впереди. Он не видит ее лица, как ни старается, только руки, которые беспрестанно жестикулируют, когда она говорит. Совсем как у ее матери, когда та уверена в себе и чем-то увлечена.

Есть не хочется, приходится себя заставлять. Джулия, кажется, хочет сказать что-то, однако молчит, подбирая остатки фриттаты. Барри делает глоток воды и снова откусывает от своего сэндвича, глядя на реку вдали.

Гудзон вытекает из небольшого озера в Адирондакских горах. Они ездили туда как-то летом, когда Меган было восемь или девять. Разбили палатку среди елей, смотрели на падающие звезды… Казалось просто невероятным, что эта крошечная лужица дает начало огромной реке. Воспоминание полностью захватывает Барри.

– О чем задумался? – спрашивает Джулия.

– Помнишь, как мы ездили в горы, к озерцу, из которого вытекает Гудзон?

– Еще бы! Два часа ставили палатку под проливным дождем с ветром.

– А мне казалось, погода была ясной…

Она отрицательно машет головой.

– Какое там! Мы всю ночь глаз не сомкнули, никак не могли согреться.

– Ты уверена?

– Да. После этого я и зареклась выезжать на природу.

– А, точно.

– Как ты мог забыть?

– Не знаю…

Правда в том, что это происходит с ним постоянно. Он все время оглядывается назад, живя прошлым больше, чем настоящим, и нередко слегка приукрашивает воспоминания. Улучшает их, делает идеальными. Ностальгия в качестве обезболивающего действует не хуже алкоголя.

– Наверное, думать, что мы тогда смотрели на звезды, приятнее, – добавляет Барри в конце концов.

Джулия кладет скомканную салфетку на тарелку и откидывается на стуле.

– Я недавно проезжала мимо нашего старого дома. Он так изменился… Ты там бываешь?

– Время от времени.

На самом деле Барри заворачивает туда всякий раз, как оказывается в Джерси. Дом отобрали у них из-за просрочки выплат по кредиту через год после смерти Меган. Сейчас место уже практически не узнать. Деревья разрослись ввысь и вширь, и весь участок в зелени. Над гаражом появилась пристройка. Теперь там живет совсем другая молодая семья. Фасад переделан под камень, пробиты новые окна… Подъездную дорожку расширили и заново замостили. Веревку, свисавшую с дуба, давно сняли, но инициалы Барри и Меган, которые они вырезали на коре, остались. Он сам видел и трогал их прошлым летом, когда, после загула с Гвен и другими ребятами из отдела, решил вдруг в два часа ночи взять такси до Джерси. Новые владельцы вызвали полицию, сообщив о каком-то бродяге у себя во дворе. Барри на ногах не держался, но его все же не арестовали – прибывший местный коп знал его и был в курсе всего, что случилось. Он просто вызвал другое такси, погрузил бедолагу на заднее сиденье и отправил восвояси, оплатив дорогу до Манхэттена.

С воды веет прохладный ветерок, но солнце ласково пригревает плечи – приятный контраст. По реке вверх и вниз движутся прогулочные катера с туристами. С шоссе доносится неумолчный гул машин. В небе перекрещиваются тающие следы множества самолетов. В Нью-Йорке поздняя осень, один из последних погожих дней.

Барри думает, что скоро – зима, а там и еще один год подойдет к концу. Наступит новый, чтобы вскоре разделить ту же участь… Время бежит все быстрей и быстрей. Жизнь оказалась совсем не такой, какой представлялась в юности, когда думаешь, что можешь управлять своей судьбой. Ничем нельзя управлять, можно только терпеть.

Приносят счет. Джулия хочет заплатить, Барри отбирает у нее счет и бросает на стол собственную кредитку.

– Спасибо.

– Спасибо тебе, что пригласила.

– Давай все-таки в следующий раз увидимся раньше, чем через год. – Она поднимает свой бокал воды со льдом. – За нашу именинницу.

– За нашу именинницу. – В груди сгущается темное облако печали, но Барри выдыхает и добавляет почти нормальным голосом: – За ее двадцать шесть лет.

* * *

После он идет в Центральный парк. Не хочется возвращаться в гробовую тишину собственной квартиры и портить день рождения Меган. И без того последние пять прошли не лучшим образом.