Читаем Возвращение полностью

– Что угодно, – ответил комиссар, окинув взглядом кладбище. – Например, что корень или источник зла может находиться там, где мы его совсем не ожидаем найти. Судьба Леопольда Верхавена – я искренне надеюсь, что со временем его имя будет полностью обелено, – тут ни при чем. Он невольно оказался в центре драмы, молчаливой, горькой и бездонной драмы между супругами Яренс. Совершенно безвинно он стал козлом отпущения и провел в тюрьме почти четверть века… Неудивительно, что у него появились странности! Когда госпожа Яренс наконец решилась исповедаться, это привело только к гибели Верхавена. Это ужасно, Мюнстер, но все же в этом есть какая-то извращенная логика. Как-будто из-под земли даже слышится чей-то хохот, если ты понимаешь, что я имею в виду… – Он посмотрел вверх в высокое, слегка подернутое дымкой летнее небо и добавил: – И даже в такой вот день.

Они немного постояли молча.

– А Марлен Нитш? – спросил Мюнстер.

– Случайность, как мне кажется, – ответил Ван Вейтерен. – Он, видимо, видел ее до этого в деревне, поэтому узнал, когда случайно проезжал по Звилле сразу после ее разговора с Верхавеном. Скорее всего, он воспользовался случаем и посадил ее в машину, а потом всё пошло не так. Она не захотела добровольно, тогда он взял насильно. Полагаю, что примерно так и было, но возможны разные варианты.

– А останки? Я имею в виду Верхавена.

Комиссар пожал плечами:

– Понятия не имею. Где-нибудь закопаны, я надеюсь, что они там и останутся. Представь, что через сто лет их найдут, и начнется новое следствие. Иногда мне кажется, что эта история никогда не закончится.

Мюнстер кивнул и открыл дверь машины:

– Я удовлетворен. Теперь мне пора домой, собирать вещи. Мы завтра уезжаем.

– В Италию?

– Да. Две недели в Калабрии и одна в Тоскане. А когда отпуск у комиссара?

– В августе, – ответил Ван Вейтерен. – Я едва успел начать работать, хотя, наверное, и не надо было. Обычно в городе хорошо в июле. Тихо и спокойно… Все идиоты куда-нибудь уезжают. Только не подумай, что это я про тебя.

– И не собирался. До свидания!

– До свидания. Береги свою красавицу жену… и детей, конечно. В сентябре поиграем еще в бадминтон.

– Обязательно, – сказал Мюнстер.

Он еще раз проехал мимо «Густой тени». Остановился, но из машины выходить не стал. Просто немного посидел, разглядывая заросший двор, куря сигарету и постукивая пальцами по рулю.

«Ну и поганая же вышла история», – подумал он.

Теперь они все умерли. Прямо как в трагедии Шекспира. Беатрис Холден и Марлен Нитш. Арнольд и Анна Яренс. И конечно же сам Верхавен.

Но справедливость все-таки восстановлена. Хотя бы настолько, насколько это было возможно. Немезида сделала свое дело. Видимо, надо так об этом думать.

А кто остался?

Пожилая сестра Верхавена, которая не имела отношения к событиям.

Андреа Яренс, нынче Вэлгре по мужу. Дочь со своими двумя детьми.

А последняя в живых, госпожа Хугстра, скорее всего, тоже скоро последует за братом.

Они живы и ни о чем не подозревают. Конечно же нет смысла им что-либо говорить.

Это никогда не пришло бы ему в голову.

Никогда.

Проезжая в последний раз через деревню, которая, казалось, погрузилась в легкую летнюю дремоту, он снова подумал о том, что сказал Мюнстеру.

Не всегда все именно так, как кажется.

Каустин – деревня убийцы.

Потом он подумал, что на самом деле не рассказал Мюнстеру всей правды. Он зашел к Шермакам не потому, что увидел пандус для коляски, это произошло позже. Нет, причина была намного прозаичнее, и теперь он снова чувствовал то же самое.

Он хотел пить.

«И все-таки, – подумал он в неожиданном кратковременном приступе веселости: он явно рисковал повториться, – все-таки не всегда все именно так, как кажется».

Он увеличил скорость и вернулся к мыслям о границе, которую ему недавно пришлось переступить.