Читаем Возрождение полностью

Теперь в церкви ясно слышались негромкие женские всхлипывания и недовольный гул мужских голосов. Но в тот момент никто не покинул церковь и не поднялся, требуя от преподобного Джейкобса замолчать и прекратить богохульствовать. Все были слишком потрясены.

– Когда я больше не мог читать про эти, казалось бы, нелепые и зачастую жуткие смерти невинных людей, я занялся различными направлениями христианства. Боже, друзья, вы даже не представляете, как их много! Настоящий оплот вероучения! Католики, Протестантская епископальная церковь, Англиканская церковь в Америке, баптисты как консервативного, так и либерального толка, англиканцы, лютеране, пресвитерианцы, унитарии, Свидетели Иеговы, адвентисты Седьмого дня, квакеры, шекеры, Греческая православная церковь, православные церкви Востока, не говоря уж о Церкви Силома и еще полусотне других.

Здесь, в Харлоу, абоненты пользуются общими телефонными линиями, и мне кажется, что религия является самым мощным проводом коллективного пользования. Только представьте, какие перегрузки эти линии связи с Царством Небесным должны испытывать в воскресенье утром! А вы знаете, что меня поражает больше всего? Что каждая церковь учения Христа уверена, что только она обладает линией прямой связи со Всевышним. И я даже не упомянул о мусульманах, или иудеях, или теософах, или буддистах, или тех, кто поклоняется самой Америке так же горячо, как немцы поклонялись Гитлеру на протяжении восьми или десяти кошмарных лет.

Вот тогда люди и стали выходить из церкви. Сначала немногие с задних рядов, опустив головы и сгорбившись (как будто их высекли), потом еще и еще. Преподобный Джейкобс, казалось, не обратил на них внимания.

– Некоторые из этих сект и конфессий являются мирными, но самые крупные – и самые успешные – построены на крови, костях и криках тех, кто имел наглость не признать их представления о Боге. Римляне скармливали христиан львам; христиане расчленяли тех, кого считали еретиками, колдунами или ведьмами; Гитлер принес миллионы евреев в жертву ложному богу расовой чистоты. Миллионы людей были сожжены, расстреляны, повешены, подвергнуты пыткам, отравлены, казнены на электрическом стуле, затравлены собаками… и все во имя Бога.

Мама уже плакала в голос, но я не смотрел на нее. Я не мог. Я застыл на месте. От ужаса, да, конечно. Мне было всего девять лет. Но во мне зарождалось какое-то дикое ликование от ощущения, что наконец-то я слышу голую, ничем не приукрашенную правду. С одной стороны, мне хотелось, чтобы он остановился, но с другой – я исступленно желал, чтобы он продолжал. И мое желание сбылось.

– Христос учил нас подставлять другую щеку и любить своих врагов. На словах мы с этим согласны, но многие из нас, получив удар, стараются ответить тем же. Христос изгнал менял из храма, но все мы знаем, что эти умельцы сорвать куш никогда не исчезают надолго. И если вам приходилось участвовать в потрясающей игре в бинго, организованной церковью, или вы слышали по радио проповедника, просящего денег, то отлично знаете, что я имею в виду. Исайя пророчествовал, что настанет день, когда мы перекуем мечи на орала, но в наш нынешний темный век мы сумели перековать их лишь в атомные бомбы и межконтинентальные баллистические ракеты.

Реджи Келтон поднялся. Его лицо было настолько же багровым, насколько белым стало лицо Энди.

– Я прошу вас сесть, преподобный. Вы не в себе.

Преподобный Джейкобс не стал садиться.

– И что мы получаем за нашу веру? За все века, что мы отдали этой церкви, за все наши кровавые жертвы и дары? Заверения, что в конце всего этого нас ждет рай, а когда мы там окажемся, нам все объяснят, и тогда мы воскликнем: «О да! Вот теперь мне все понятно». Вот в чем состоит награда. Это вбивается нам в головы с самых ранних дней: Царство Небесное, Царство Небесное, Царство Небесное! Мы увидим своих потерянных детей, наши любимые матери заключат нас в объятия. Это – пряник. А палка, которой нас бьют, это ад, ад, ад! Преисподняя вечного проклятия и мучения. Мы рассказываем детям, столь же юным, как мой любимый утраченный сын, что они рискуют гореть в вечном огне, если украдут грошовый леденец или солгут о том, где промочили новые ботинки.

Не существует никаких доказательств, что после смерти есть только два этих пути, нет никаких научных подтверждений. Имеются только слова, подкрепленные нашим страстным желанием верить, что все это не напрасно. Но когда я стоял в задней комнате похоронного бюро Пибоди и смотрел на изувеченные останки моего мальчика, мечтавшего поехать в Диснейленд гораздо больше, чем попасть в рай, на меня снизошло откровение. Религия является богословским аналогом страхового мошенничества с целью наживы. Это все равно что на протяжении всей своей жизни платить страховые взносы так же исправно, как читаешь «Отче наш» – прошу прощения за каламбур, – а когда настанет время получить страховую премию, узнать, что фирмы, которая взяла ваши деньги, на самом деле не существует.