Читаем Возрождение полностью

— Отлично, — похвалила я стаю. — У кого-нибудь есть по плану какие-то вопросы?

Все дружно покачали головами. Все, кроме Дилана. Я-то понимаю, он хочет лететь со мной. Понимаю, что он обиделся или даже, может, разозлился, что я попросила его остаться со стаей. Он не мог не согласиться, что ребятам в случае чего нужен будет еще один классный боец и что он, Дилан, особенно ценный кадр, потому что его, единственного из нас, не знают все на свете белохалатники. Согласиться-то он согласился. Но радости ему это не добавило.

Я глянула на Клыка:

— Готов?

Он кивнул. Пронизывая меня, его глаза точно огнем горят. Он все обо мне знает, всю мою подноготную. Нам и слов-то много не надо, потому что он насквозь меня видит и мысли мои читает.

Мы оба уже спружинили, готовые без разбега оторваться от земли, как вдруг Игги крикнул:

— Подождите!

Поворачиваемся к нему как по команде.

— Что-то горит! Я чую дым.

— Дым? — Осматриваюсь вокруг, принюхиваюсь, но ничего не вижу, кроме зданий вдали и ясного солнечного неба над ними. — Где горит?

Иг без слов вытягивает руку в направлении заведения, в которое мы с Клыком собираемся пробраться. И тут порыв ветра доносит до меня запах дыма. Тошнотворную нестерпимую удушливую гарь.

Но о том, что План Девяносто Девять Процентов досрочно приведен в исполнение, нам ничего не известно.

Идем на запах дыма и оказываемся прямо у горящего здания. В зловещей тишине чуть потрескивает догорающее пламя. На первый взгляд, нигде ни признака жизни. Ни спасающихся в панике людей, ни пожарных. Только раскаленные докрасна стены.

Когда огонь наконец потух, мы осторожно полезли исследовать обгоревшие руины. Вокруг ни звука.

Мне здорово не по себе.

На стенах, вернее, на том, что от них осталось, черно-серые следы пламени. Вонь такая — не вздохнуть. В куче опаленного, искореженного огнем металла с трудом можно распознать полурасплавленные черные коробки с детства знакомых приборов для тестирования мутантов.

Стараюсь подавить страх и приступ тошноты. Макс, пора становиться лидером.

— Значит так! — выдавливаю я из себя, задыхаясь от зловония. — Надо обыскать пожарище.

В эту минуту со страшным треском обвалился кусок потолка и сверху рухнул здоровенный лабораторный прибор. Если бы мы вовремя не отскочили, он расплющил бы нас в лепешку. Газзи нервно хихикнул. Как бы он ни нервничал, по всему видно, что в этом царстве разрушения он как у себя дома.

— Только осторожно, — продолжаю я, придя в себя от неожиданности. — Крыша может в любой момент обвалиться. Обращайте особое внимание на уцелевшую часть здания, восточный корпус. Ангел может быть все еще там.

Может. Только на это я и надеюсь. О боже, а что если ее держали в той части, где мы сейчас стоим?.. «Все равно я хочу ее найти, — думаю я с мрачной решимостью. — Хотя бы для того, чтоб принести домой ее тело».

Через дверные проемы с выгоревшими дверьми осторожно пробираемся в восточный корпус.

Меня чуть не вырвало, когда под ноги мне попался расплавленный собачий контейнер. Мы что, опоздали? Что же это получается, нам какого-то часа не хватило, чтоб спасти Ангела от этой ужасной смерти?

Сердце у меня едва бьется, но я упрямо продолжаю прокладывать себе путь сквозь руины, заглядывая в каждый проем, проверяя каждый закуток, поворачивая в каждый черный, пахнущий гарью и разлитыми химикатами закоулок.

И больше, чем с дымом, борюсь с висящим в воздухе страхом.

Не буду описывать, что мы увидели. Результаты неудачных экспериментов над… какими-то живыми существами… Даже если они когда-то и были живы, теперь все здесь умерли, сгорели или задохнулись дымом. Включая двух белохалатников.

— Не понимаю, как получилось, что все сгорело так быстро? — спрашивает Дилан.

Мы обыскиваем лабораторию, до отказа забитую операционными столами и большими приборами. Меня мутит от зрелища всех этих до боли знакомых предметов.

— Я все об этом думаю, — продолжает он. — И десяти минут не прошло, как огонь все пожрал. А ведь это была научная лаборатория. У них же наверняка какие-то противопожарные меры должны были существовать.

— Может, они НЕ ХОТЕЛИ тушить пожар, — откликается Клык с другого конца комнаты. Он показывает на кучу перевернутых металлических канистр в кладовке. Оттуда несет газовыми парами.

Слышу, как у дверного проема вскрикивает Надж, и со всех ног несусь к ней.

— Макс, почему они вот так в кружок поставлены? — шепчет она дрожащими губами.

У меня изо рта вырывается задушенный стон — в соседней лаборатории все еще дымятся десятки тел, плечом к плечу в кружок привалившихся друг к другу. Будто они уселись чайку попить или в испорченный телефон поиграть. И так все вместе и умерли.

В горле у меня пересохло, а в голове полная мешанина.

Мы попробовали прорваться в здание, едва завидев пожар. Но все двери были заперты.

То, что казалось обезлюдевшим пространством, на самом деле было полно людей. Получается, мы сейчас видим не следы несчастного случая, а результаты намеренного уничтожения..

Мы были здесь во время пожара. Все происходило у нас на глазах. Но никто не выбежал наружу.