Читаем Возрождение полностью

Люди, которые так говорили, были слишком близки к этому событию, чтобы увидеть «Возрождение» в исторической перспективе или в запутанном многообразии его составляющих. Но для того чтобы наступило Возрождение, потребовалось нечто большее, чем возрождение античности. Прежде всего, потребовались деньги — вонючие буржуазные деньги: прибыль умелых менеджеров и недоплаченный труд; опасные путешествия на Восток и трудоемкие переходы через Альпы, чтобы покупать товары дешево и продавать их дорого; тщательные расчеты, инвестиции и займы; проценты и дивиденды, накопленные, пока не появились излишки, которые можно было отвлечь от удовольствий плоти, от покупки сенатов, синьоров и любовниц, чтобы заплатить Микеланджело или Тициану, чтобы превратить богатство в красоту и одухотворить состояние дыханием искусства. Деньги — корень всей цивилизации. Средства купцов, банкиров и церкви оплачивали манускрипты, которые возродили античность. Не эти манускрипты освободили ум и чувства Ренессанса; это был секуляризм, возникший благодаря росту среднего класса; это был рост университетов, знаний и философии, реалистическое оттачивание ума изучением права, расширение кругозора за счет более широкого знакомства с миром. Сомневаясь в догмах церкви, не страшась больше ада и видя, что духовенство так же эпикурействует, как и миряне, образованный итальянец освободился от интеллектуальных и этических ограничений; его раскрепощенные чувства пришли в неописуемый восторг от всех воплощений красоты в женщине, мужчине и искусстве; новая свобода сделала его творческим на протяжении удивительного века (1434–1534), прежде чем уничтожить его моральным хаосом, дезинтегрирующим индивидуализмом и национальным рабством. Перерыв между двумя дисциплинами стал эпохой Возрождения.

Почему северная Италия первой ощутила это весеннее пробуждение? Там старый римский мир никогда не был полностью разрушен; города сохранили свою древнюю структуру и память, а теперь возобновили свои римские законы. Классическое искусство сохранилось в Риме, Вероне, Мантуе, Падуе; Пантеон Агриппы все еще функционировал как место поклонения, хотя ему было уже четырнадцать сотен лет; на Форуме можно было почти услышать, как Цицерон и Цезарь обсуждают судьбу Катилины. Латинский язык все еще был живым языком, а итальянский — лишь мелодичным вариантом. Языческие божества, мифы и обряды сохранялись в народной памяти или в христианских формах. Италия стояла на берегу Средиземного моря, являясь центром классической цивилизации и торговли. Северная Италия была более урбанизированной и промышленной, чем любой другой регион Европы, за исключением Фландрии. Здесь никогда не было полного феодализма, но дворяне подчинили себе города и купеческий класс. Через нее проходили торговые пути между остальной Италией и Трансальпийской Европой, а также между Западной Европой и Левантом; ее торговля и промышленность сделали ее самым богатым регионом христианства. Авантюрные торговцы были повсюду, от ярмарок Франции до самых дальних портов Черного моря. Привыкшие иметь дело с греками, арабами, евреями, египтянами, персами, индусами и китайцами, они утратили остроту своих догм и привнесли в грамотные слои Италии то самое безразличие к вероисповеданиям, которое в Европе XIX века возникло в результате расширения контактов с чуждыми конфессиями. Меркантильная мудрость, однако, вступила в сговор с национальными традициями, темпераментом и гордостью, чтобы сохранить Италию католической, даже когда она стала языческой. Папские сборы стекались в Рим по тысяче речушек из десятков христианских земель, а богатства курии переполняли всю Италию. Церковь вознаграждала итальянскую лояльность щедрым снисхождением к грехам плоти и благосклонной терпимостью (до Тридентского собора 1545 года) к еретикам-философам, которые воздерживались от подрыва благочестия народа. Так Италия продвинулась в богатстве, искусстве и мысли на столетие вперед по сравнению с остальной Европой; и только в XVI веке, когда Ренессанс угас в Италии, он расцвел во Франции, Германии, Голландии, Англии и Испании. Ренессанс был не периодом времени, а образом жизни и мышления, распространившимся из Италии по Европе вместе с ходом торговли, войн и идей.