Читаем Возраст – преимущество полностью

В бэтээре напряглись, миномет для них опасен, и принялись обшаривать местность на предмет укрытия минометчиков. Бульбаши залегли и медленно продолжали свой путь к нашим траншеям. Минометный выстрел раздался еще раз, а затем еще и еще. Нацисты уже перестали думать, как до нас добраться, а пытались вжаться в землю, бэтээр при этом начал откатываться назад, скрываясь от миномета. В какой-то момент между мной и бронированной машиной оказалось пространство в несколько метров и никого из бандитов-нацистов. Раздумывать не стал, у меня в карманах сразу две ребристые тушки Ф-1. Вытащив обе, по очереди выдернул кольца и, поднявшись, рванул со всей ненавистью к бэтээру. Нет, я не сошел с ума, просто бульбаши уже побежали, минометами их накрыли серьезно, мне наши мины уже не угрожали, так как бойцы перенесли огонь, накрывая отходящего противника. Опасен был только сам бэтээр, точнее, пулеметчик в кузове, но я так быстро пробежал несколько метров, сокращая дистанцию, что он, кажется, даже не заметил моего броска. Будучи в метре от грохочущей траками боевой машины, даже не стал заходить сзади, кузов открыт сверху, я еще издали приметил, как хорошо видно солдат, сидящих в нем. Навесом отправляю одну гранату и сразу за ней вторую. Бросок в сторону, а то еще решит развернуться водитель этого гроба. Не успев залечь, слышу, как хлопнула одна, а за ней и вторая «эфка». Выхватив пистолет, я так и гоняю с «люгером», тороплюсь назад. Из бэтээра никто не торопится вылезать, да и двигается он точно так же, как и до этого. Водилу мне не достать, он заперт внутри, а в кузов не попасть, пат. Но вот то, что пулеметчик больше не стреляет, тоже факт. Я на всякий случай все же залег, ожидая продолжения, и словно чувствовал, что сейчас что-то произойдет. Наши минометчики возобновили огонь по бэтээру, перестав кидать на обратный склон, там же не видно, а корректировщика нет. Мины, сначала одна, а затем сразу две, рванули в пяти метрах от бэтээра справа.

«Интересно, а их предупредили о моих кульбитах? Или меня вообще никто не видел?» – пронеслось в голове, и вдруг рядом рванула мина. Боли никакой я не почувствовал, ударило по ушам, и я поплыл. Вырубиться помешало чувство самосохранения, я быстро сообразил вновь укрыться за ближайшим трупом. Но слава богу, в мою сторону больше ничего не прилетало.

– Эй, малец, ты где? Живой, нет? – донеслось до меня, как мне кажется, через очень большой промежуток времени.

– Хрен его знает, – кричу и пытаюсь вылезти из-под трупа, даже не заметил, как выбрал в клочья изодранный труп бульбаша. Будучи в крови, он и меня залил всего с ног до головы.

Ко мне кто-то подскочил, помогли выбраться, ага, двое сразу, начали осматривать, но я отмахнулся, заявив, что все нормально. Ребята подхватили меня под руки и потянули к нашим окопам. Там мной быстренько занялся врач, а я, наконец, пришел в себя.

– Да нормально все, доктор, – сморщился я, когда тот подсунул мне под нос что-то ужасно вонючее, даже слезу выбило.

– Мина рванула, говорят, прямо рядом с тобой, а тебе ничего! – восхищенно проголосил доктор, сияя улыбкой.

– Бывает, – скромно заметил я. – Наши дальше пошли? Отступающие…

– Да все хорошо, полковник с фланга так вломил гитлеровцам, что уже в село входят, а наши отсюда дали указание минометчикам, и те раздолбали бегущих бульбашей. Бой заканчивается, скоро возьмем село, отдыхай давай, я сейчас скажу, чтобы телегу прислали, вывезут тебя в лагерь.

– Да нормальный я, товарищ военврач, отпустите меня! – взбунтовался я.

– Это мне решать, – став в одно мгновение строгим командиром, военврач нахмурил брови, – я сказал в лагерь, значит, в лагерь.

– Но… – хотел было продолжить я, но врач так же резко подобрел и заявил, что в селе и без меня справятся, самое тяжелое позади.

И я успокоился, и дал возможность бойцам поухаживать. Меня бережно уложили на подъехавшую телегу, даже чуточку смешно было, я ж целый совсем, только в голове гудит, и куда-то повезли.