Однако если вопрос о вознаграждении не липа, если кто-то докажет визит Истона в квартиру Олдрича до гибели Натали, тогда адвокат будет вправе ходатайствовать о пересмотре дела.

«Какую же сумму предложить? Пять тысяч? Десять? Двадцать пять?» — изводил себя Майкл уже по пути в раздевалку.

После спортзала он отправился на ланч в гриль-бар при клубе. Заняв столик у окна, Гордон смотрел на Центральный парк. Золотая осень была в разгаре, радуя пунцовыми, желтыми и рыжими оттенками листвы. Он наблюдал, как разъезжали туда-сюда конные прогулочные коляски. В такой погожий осенний денек, солнечный, хоть и прохладный, люди спешили в парк прогуляться, или пробежаться, или покататься на роликах...

«Если пересмотра дела не будет и апелляция не состоится, то Грег больше никогда не увидит всего этого и не встретится со мной в клубе, — думал Майкл. — К тому же его наверняка лишат членства на ближайшем заседании совета. Впрочем, это он точно переживет...»

Гордон заказал гамбургер и бокал вина. Понемногу непоправимость происшедшего с его другом начала до него доходить.

«Ведь я предполагал, что Грега могут осудить, но, когда на нем защелкнулись наручники, на меня словно обрушили тонну кирпичей». Майкл глядел на этих людей в парке, которым так славно и весело, и лишь теперь осознавал, что должен чувствовать человек, лишившийся свободы.

«Я сам назначу вознаграждение, лично от себя, — неожиданно понял Майкл. — И сообщу об этом на сайте. Сумма будет очень значительной, ее размер поможет звонившему побороть все сомнения, если он боялся подвести кого-то, кто нанимал Истона в обход бухгалтерии. Двадцать пять тысяч долларов! Такой куш никого не оставит равнодушным».

Чувствуя внутреннее удовлетворение от правильного решения, Гордон принялся за гамбургер, принесенный официантом.

В субботу вечером, перед ужином с приятелями, Майкл позвонил на квартиру Олдрича. Трубку сняла Элис Миллз.

— Как только мы вчера вернулись домой, Кейти так распереживалась, что Ричард Мур вынужден был позвонить знакомому врачу из соседнего дома. Тот предписал ей успокоительное. Сегодня она проспала до полудня и не успела проснуться, как снова заплакала. А потом к ней заглянули подружки, и все наладилось. Сейчас они вместе в кино.

— Завтра я приглашаю вас обеих на обед, — сообщил Майкл. — Кто-нибудь выяснил, когда в тюрьме часы свиданий?

— Ричард известит нас, когда можно будет повидаться с Грегом. Кейти непременно хочет навестить отца, ведь ей уже через два дня уезжать обратно на учебу. Она вернется к привычному распорядку, и ей сразу станет легче.

— А как вы себя чувствуете, Элис?

— Физически довольно сносно, учитывая, что мне за семьдесят. А морально — сами понимаете... Вы, наверное, прочли утренние газеты?

— Да...

Гордон уже догадывался, к чему клонит Элис.

— Майк, мне совестно за ту сцену, которую я устроила в суде. Но это получилось помимо моей воли... И я совершенно ничего не имела в виду, когда говорила о сердце Эмили Уоллес.

— Я тоже не знал о пересадке, — ответил Гордон. — Сейчас ясно, что таких непосвященных было большинство. Ей сначала заменили клапан аорты, а сама пересадка последовала так скоро, что даже друзья Уоллес не подозревали об этой второй операции. Да и она предпочитала об этом не распространяться.

— И угораздило же меня вообще вспомнить про сердце, когда я отчитывала ее! Но, Майк, как бы там ни было, я все равно верю, что в душе Эмили не считает Грега виновным.

— Судя по тому, как она вцепилась в него мертвой хваткой на допросе...

— Майк, она пыталась убедить не присяжных, а саму себя.

— Эмили, извините, но все это слегка притянуто за уши.

— Я не могу этого объяснить... Майк, Ричард беседовал с нами о необходимости подачи апелляции. Кейти такой план, конечно, воодушевил, но ведь это, скорее всего, только слова?

Гордон решил до завтрашней встречи за обедом молчать о звонке неожиданно возникшего потенциального свидетеля.

— Элис, при создавшемся положении лично я не вижу оснований для подачи апелляции. Но мы назначим вознаграждение за любую информацию, которая может повлечь за собой пересмотр дела. Отложим эту тему до завтра, и тогда все подробно обсудим.

— Хорошо. До свидания, Майк.

Гордон захлопнул мобильник. Он не сразу понял, что за нотка в голосе пожилой женщины задела его за живое, и лишь теперь распознал, какая именно: непоколебимая уверенность матери Натали в том, что Эмили Уоллес совершенно точно считает Грега невиновным. Покачав головой, он сунул телефон в карман и направился к выходу.

В то же самое время мать Натали Райнс, одна в пустой квартире на Парк-авеню, побрела в гостевую комнату, которую теперь занимала. И ней Элис приходилось ночевать и раньше, когда Грег и Натали еще жили вместе. Она открыла ящик стола и вынула вырезку из утренней газеты со снимком Эмили Уоллес.

Не смахивая ставшие привычными слезы, Элис дрожащим пальцем вывела на фотографии сердце, уберегшее обвинительницу от смерти.

54