Она представилась под фамилией Таунсенд и оставила номер домашнего телефона. Затем Си-Джей повесила трубку и уставилась на воду. Солнечный свет плясал на бьющихся о берег волках, лучи отражались в воде. Легкий бриз задувал и шевелил колокольчики, подвешенные в проеме балконной двери. Сегодня, днем в среду, на воде было много суденышек, пассажирки в бикини загорали на полотенцах, а гордые капитаны в плавках, с пивом в руке направляли суда выбранным курсом. Еще лучше выглядели загорающие красотки, покрытые маслом для загара, которые устроились в шезлонгах на корме. Эти суда уже назывались яхтами. На них мужчины и женщины вместе загорали на корме со стаканчиками мартини в руках, а управляла судном нанятая команда. И она же готовила еду и убирала. Оставляемые этими судами в кильватере волны иногда заливали девушек в бикини, а их гордые парни расплескивали пиво. Си-Джей наблюдала за богатыми местными жителями — со здоровым ровным загаром и холодным мартини — и ярко одетыми туристами с пивом, пина-коладой и солнечными ожогами; и те и другие плыли по каналу, словно в мире не было забот. Знакомое чувство зависти к легкости их жизни комом встало в горле, и Си-Джей усилием воли прогнала его. Роль государственного обвинителя преподала ей кое-какие уроки к тридцати шести годам, и она знала: все на самом деле не такое, каким кажется. И как обычно говорил ее отец: «Пройди милю в ботинках, Хлоя, перед тем как их купить. Ты скорее всего не станешь тратить деньги».

Она подумала о родителях, живущих в спокойной Северной Калифорнии, все еще переживающих за свою Хлою, совсем одну в еще одном большом, непрощающем городе, полном незнакомцев, полком сумасшедших. И что еще хуже, она теперь работает с ними, среди них, каждый день, видит убийц, насильников, педофилов — и прилагает все усилия, чтобы выиграть у системы, у которой на самом деле выиграть не может никто, поскольку к тому времени, как ужасные дела доходят до нее, все уже проиграли. Си-Джей не послушала совета и предупреждений родителей и, словно желающая смерти дура, сама встала на пути, по которому идет зло. Между Си-Джей и ее родителями после произошедшей трагедии образовалась эмоциональная пропасть. У нее хватало собственных воспоминаний, от которых она не могла отделаться; ей определенно не хотелось делить их с кем-то и переживать снова. Это касалось и всех ее знакомых из прежней жизни, которая давно закончилась. Она уже много лет не разговаривала с Мари.

Си-Джей допила кофе и открыла толстую папку с надписью «Полицейские отчеты». Уголки тонкой белой бумаги пожелтели, буквы отпечатанного на пишущей машинке текста немного поблекли. На первом отчете значилась дата: 30 июня 1988 года, четверг, 9.02. Время пошло вспять, словно все случилось вчера, и на глаза Си-Джей навернулись горячие слезы. Она смахнула их тыльной стороной ладони и начала читать про ту ночь, в которую двенадцать лет назад ее изнасиловали.

Глава 22

— Фальконетти? Ты меня слышишь, Дом?

У Доминика зазвонил мобильный телефон. Определитель сообщил: «Спецагент Джеймс Фултон».

— Да, Джимми. Говори.

Доминик обвел взглядом ванную комнату в поисках пакета для улик, затем вышел в спальню хозяина дома.

— Эй, Крис, где мешки для улик?

Крис вручил ему несколько пластиковых пакетов, красную ленту, которой они заклеивались, и белые инвентарные бланки. Вместе со всем этим добром Доминик отправился назад в ванную.

— У нас в сарае позади дома происходит кое-что интересное. Ты где?

Из-за южного акцента Джимми Фултона его иногда оказывалось трудно понять. Он был немолодым человеком, опытным следователем, уже двадцать шесть лет проработал в полицейском управлении Флориды и теперь занимал должность старшего спецагента в подразделении по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Опыт в раскрытии тяжких преступлений и проведении обысков делал его ценным помощником.

— Я наверху, в ванной комнате хозяина. Я сам только что нашел кое-что интересное. У Бантлинга в ящике целая бутылочка таблеток галоперидола, также известного, как галдол.

— Галдол? Это его выписывают психам? — Доминик представил Фултона, с его густой седой бородой, в солнцезащитных очках, закрывающих глаза.

— Да, Джимми. Именно так. И у нашего друга на него есть рецепт, выписанный врачом в Нью-Йорке. — Доминик опустил бутылочку с рецептом в новый мешок и запечатал красной клейкой лентой.

— Черт побери! Но думаю, что у меня более интересная новость.

— Правда? И что? — Доминик написал свои инициалы по верху клейкой ленты черной ручкой.

— Так, вначале о главном. Похоже, друзья из ФБР решили нанести нам дружеский визит. Прямо сейчас они находятся перед домом, здороваются за руку, только детей не целуют, и, конечно, раздают интервью прессе о том, на каком этапе находится проводимое ими расследование.

Доминик нахмурился:

— Ты шутишь. Пожалуйста, Джимми, скажи, что шутишь.

— Боюсь, нет, друг мой. Боюсь, нет.

— А кто приехал?