Читаем Возмездие полностью

Как всегда, болезненным был вопрос с финансами. И немцы из Берлина, и евреи из «Джойнта» проявляли скуповатость (тем более, что никаких ощутимых результатов пока не виделось). Приходилось изыскивать внутренние ресурсы. По указанию Троцкого заместитель председателя Госбанка СССР Г. Аркус перевёл Картографическому тресту (якобы на оплату работ по статистике) 30 тысяч рублей. Управляющим трестом был махровый троцкист Г. Евдокимов, недавно восстановленный в партии. Кроме того студенты-террористы из Горького попробовали свои силы в дерзких эксах (как в старину). В самом городе было ограблено несколько сберегательных касс, а под Арзамасом совершен ночной налёт на сельсовет.

Гиммлер добросовестно выполнял свои обещания Троцкому. Людей он не жалел и поставлял с избытком. Однако время шло, а успехов не предвиделось. Троцкому становилось неловко отделываться одними обещаниями. Он занервничал, от него полетели гневные шифровки. Он требовал успеха любой ценой. При этом строжайше наказывал, что в случае провала арестованные не имеют права признавать существование какой-либо подпольной организации. Пусть каждый выглядит, как террорист-одиночка (и приводил пример с Каплан и Канегиссером в 1918 году). А в канун XVII съезда партии он категорически потребовал от подпольщиков, попавших под подозрение властей, шумного покаяния с трибуны съезда. Видимость полного разоружения позволит им сохранить посты. В предвидении «Дня X» это чрезвычайно важно.

* * *

Летом, в июне, троцкист И. Дрейцер получил из Варшавы от своей сестры Сгаловицкой письмо, в которое была вложена записка Троцкого. Тотчас в Ленинград отправился Каменев. На него были возложены обязанности ревизора. В Ильинском у Зиновьева собрались Евдокимов, Бакаев и Мрачковский. Каменев нашёл, что покушение на Кирова готовится убого, на уровне мальчишек-гимназистов, начитавшихся детективных романов. Тем более, что однажды Николаев уже попадал в руки кировской охраны. А если снова попадётся?

Ему возражал Мрачковский. Он был покорён беззаветной решимостью комсомольцев и сам заражался их энтузиазмом. Нет, эти орлята ещё скажут своё слово!

Каменев был сердит и удручён. Его отросшие сырые щёки дрожали от негодования.

— Нет, товарищи, так работать невозможно. Вот что мне отвечать Льву Давидовичу? Что? Подскажите!

В этот же день к Зиновьеву был вызван Котолынов и там с ним не успел разминуться Натан Лурье, приезжавший из Челябинска. Хозяин дачи представил гостя из Берлина так: «Товарищ от Льва Давидовича». Оставшись с Зиновьевым с глазу на глаз, Котолынов затронул деликатнейшую тему: уместно ли блокирование с фашистами? Зиновьев расхохотался:

— Дорогой мой, вспомните Лассаля. Ради интересов революции он пошёл на сотрудничество с Бисмарком!

Ревизия Каменева вылилась в обыкновенный начальственный «распёк» из Центра. Заглаживая свою вину, заговорщики проявили торопливость, и Николаев, второй раз попав в руки охраны Кирова, едва не завалил всю ленинградскую организацию…

Троцкистско-зиновьевский центр ставил главной своей задачей убийство руководителей ВКП(б) и в первую очередь убийство Сталина и Кирова. Через членов центра Смирнова и Мрачковского центр был связан с Троцким, от которого были получены прямые указания по подготовке убийства Сталина.

Я также признаю, что участникам организации Бакаеву и Кареву от имени объединённого центра мною была поручена организация террористических актов над Сталиным в Москве и Кировым в Ленинграде.

Это поручение мною было дано осенью 1932 года в Ильинском».

Таким образом в СССР, по примеру Гитлера, готовился «День длинных ножей».

* * *

Недалёк был час, когда сама идея русских коммунистов создать рай для трудящихся в одной стране должна была утонуть в новых реках крови.

Русскому народу удалось вывернуться после катаклизмов 1917 года.

После 1933 года, когда в Германии соединились Троцкий с Гитлером, спасения русским не виделось. Слишком великий накопился опыт, слишком могущественные собрались силы!

Русские были объявлены лишним народом на планете. Их национальная участь была определена раз и навсегда.

* * *

Для суда избрали помещение в самом центре Москвы — Октябрьский зал Дома Советов.