Читаем Возмездие полностью

— В этом что-то есть, — поддержал Руслан, — нам как раз и нужно, чтобы они заволновались, не владея четкой информацией, куда это их люди деваются? Сами лучше меня знаете, что непонятки всегда страшны. Одно дело внаглую завалить для устрашения — тут ясно, что кто-то или решил свести счеты, или передел территории. По крайней мере, есть над чем работать, выяснять, кому это выгодно, или кому на любимую мозоль наступили. А там уже по результатам и действовать. Совершенно другое, когда людишки то ли бегут, как крысы с тонущего корабля, то ли пытаются втихаря свои дела обтяпать, или кинуть, как в случае со Шварцем. Мне кажется, многих сейчас на его розыски подрядили. Скорее всего и нашего стукачка озадачили. Если еще и Сизый пропадет, они в обязательном порядке должны задергаться и Шустова нашего на встречу в любом случае вытащат. А я за ним пока в конторе понаблюдаю, исходя из того, что у нас на него имеется. Другой вопрос, что Сизого в скором времени трогать пока нельзя. Тогда у кого-то из них может родиться мысль, что это как-то связано с нами. Но подработать этого хмыря, уточнить его привычки, найти слабые места, как мне кажется, стоит. Это в любом случае придется делать, так почему бы и не сейчас? А адресок Сизого я подкину. Знакомая личность, Сизов его фамилия. Номер квартиры не помню, в записях покопаться нужно.

— Ну, на том и порешим, — подвел итог Сергей, — пока суть да дело, снег совсем растает, на точку можно будет свободно проехать на любой машине, а не только на джипе. Работай — не хочу!

Парни разошлись, забрав сумку с деньгами, оставив мне на непредвиденные расходы пару штук баксов. Спать пока желания нет. Вспомнив, что так и не просмотрели кассету с видеорегистратора из жилища Шварца, вставил ее в магнитофон, перемотав на самое начало. Несколько неудобным оказалось разглядывание мелких картинок на экране, поделенном на четыре части, две из которых оказались стабильно черными, без записи. Да и откуда ей тут взяться, если камер установлено всего две — одна в подъезде, другая — в коридоре квартиры. Устав перескакивать глазами с одного окошка на другое, решил сосредоточиться на записи внутри хаты, резонно рассудив, что в подъезде интересного увижу мало. Действительно, что там может быть, кроме снующих туда-сюда соседей? Хоть какую-то пользу можно извлечь только из периода, прошедшего после захвата казначея.

* * *

Под рывки движущихся кадров невольно нахлынули воспоминания. Все началось с того, что, окончив школу, я, тогдашний еще подросток Жорка Мокрецов, поступил в Рязанское высшее воздушно-десантное училище на не особо звучную специальность — «Перевод и переводоведение», получив по его окончании квалификацию лингвист-переводчик. Несколько удивило то, что перед поступлением нещадно проверяли состояние здоровья и физическую подготовку, как будто набирали в отряд космонавтов. Парнем я был развитым, спортивным, несмотря на свою природную худощавость, так что с этими тестами справился без особых проблем. Уже позже в процессе обучения узнал скрытую подоплеку такого отношения. Что поделать — режим секретности, постоянно окружавший меня позже во время учебы и последовавшей за ней службы. Как выяснилось, за нейтральным названием скрывалась совершенно иная специализация: «Применение подразделений специальной разведки», после которой прямая дорога в спецназ ГРУ, куда я, естественно, и был распределен по окончанию училища, приняв под командование взвод.

Женившись еще на последнем курсе, перевез впоследствии любимую супругу к месту службы. В родившемся Игорешке души не чаял, посвящая ему и своей Наташеньке все свободное от службы время, которого, к сожалению, оставалось не так уж и много. Все шло просто замечательно, но обстоятельства выше нас. Из-за смерти отца пришлось уволиться из армии, чтобы не оставлять мать одну. Но и она пережила своего любимого и единственного всего на год. Остались мы втроем в родительской трехкомнатной квартире в центре своего родного города Энска. Работать к этому времени я устроился в милицию, в одно из основных ее подразделений — уголовный розыск. А из него — во вновь созданный для силовой поддержки борцов с организованной преступностью СОБР.

В декабре 1994 года прорвало нарыв на теле России — началась война в Чечне. Командировки туда стали обычным, хотя и опасным делом. В июле девяносто шестого года во время спецоперации в горах наша группа попала в засаду. В живых остался я один. Контуженным, без сознания попал в плен банде полевого командира Салмана. Сбежать удалось только через год с третьей попытки. Уже пробираясь к своим, совершенно случайно узнал, что руководство страны фактически нас предало, заключив с боевиками в конце августа 1996 года хасавюртовское соглашение, тем самым бросив на произвол судьбы всех, попавших в плен.