Читаем Воздушный витязь полностью

— Кто этот нахал? — спрашивает Евграф Николаевич. — Он смотрит на тебя так, как будто ты ему чем-то обязана. Ухаживает за тобой, сознайся?

— Да. Это полковник, волочится за мной, обещает все блага мира.

— Ну а ты? Принимаешь его ухаживание?

— Он старше меня вдвое.

Вдруг она резко поднимается со скамьи.

— Мне пора, Евграф, меня ждут. Приходи к нам завтра, поговорим обо всем. У тебя Георгиевский крест. Ты храбро воюешь, береги себя, милый.

Она неожиданно прижимается к нему и крепко целует.

Вечереет. Заходящее солнце освещает лишь верхушки труб на госпитальном здании. Наташа легко взбегает на крыльцо. И тут рядом с ней вырастает фигура раненого полковника. Видно, как он пытается ее удержать, но она ускользает от него и скрывается за дверью. У Евграфа Николаевича сжимаются кулаки.

1916 год — год, тяжелый для русской авиации да и для всей действующей армии. Генерал Брусилов обращается с личным письмом к великому князю Александру Михайловичу: "Обладая по сравнению с немцами слабыми силами по количеству и качеству авиационных средств, мы можем успешно бороться с неприятельской воздушной разведкой только при условии решительного сосредоточения воздушных сил на важнейшем операционном направлении, жертвуя направлениями второстепенными". Командующий Юго-Западным фронтом просит снабдить авиацию новыми аппаратами: двухместными "ньюпорами" и "фарманами", одноместными истребителями.

В другом обращении в штаб верховного главнокомандующего говорится о том, что начало 1916 года поставило русскую авиацию почти в критическое положение. На ее вооружении сильно изношенные аппараты устаревших систем. Новые машины почти не поступают, так как русские заводы не могут выпускать самолеты из-за отсутствия моторов, а французское правительство всячески урезывает заказы России, не дает машин последних образцов.

Крутень знает об этом критическом положении с фронтовой авиацией. Все держится на героизме, лихости, самоотверженности русских летчиков.

Совсем недавно прапорщик Петражицкий с наблюдателем Бартошом на "вуазене" вступил в бой с двумя немецкими аэропланами, атаковавшими их. Летчик искусно маневрировал, уходя от огня противника, и сам атаковал. Один из самолетов врага — "бранденбург" — был сбит и упал в долине реки Слониха.

Да что там говорить! Противник сам признает неоспоримые боевые качества наших авиаторов. Один из летчиков показал Крутеню австрийскую газету "Фестер лоуд", в которой Евграф Николаевич прочитал следующее:

"Было бы смешно говорить с неуважением о русских летчиках. Русские летчики более опасные враги, чем французы. Русские летчики хладнокровны. В атаках русских, быть может, отсутствует планомерность, так же, как и у французов, но в воздухе они непоколебимы и могут переносить большие потери без всякой паники. Русский летчик есть и остается страшным противником".

К середине 1916 года положение с самолетами несколько изменилось к лучшему. 24 мая состоялось экстренное заседание в ставке верховного главнокомандующего, где обсуждался вопрос о насущных нуждах русской авиации. Были приняты меры, и самолеты новых типов стали поступать на фронты, в особенности туда, где намечались удары по противнику.

Широкое наступление готовилось на Юго-Западном фронте, которым командовал генерал А. А. Брусилов. Входившие в состав фронта 3-я и 8-я армии, а также приданная ему Особая армия подвергались непрерывным бомбардировкам с немецких самолетов. Это вносило серьезное расстройство в работу армейских штабов по руководству частями. В течение июля и августа действия немецкой бомбардировочной авиации затрудняли продвижение наших войск, осуществлявших прорыв вражеской обороны.

Тогда-то и была создана 1-я истребительная авиационная группа, не имевшая еще определенного статуса. Непосредственно в 8-ю армию были направлены 2-й и 10-й истребительные отряды. Активные действия истребителей позволили сорвать блокаду немцев с воздуха, прекратить бомбардировку наших армейских тылов.

Заведующий авиацией и воздухоплаванием великий князь Александр Михайлович давно вынашивал мысль о посылке за границу на выучку русских летчиков и авиаспециалистов. В конце концов это стало его idee fix. Вначале он направил во Францию, как бы для разведки, одиночек — штабс-капитана Бродовича, поручика Витмана. Летом же 1916 года, в критические для русской боевой авиации месяцы во Францию и Англию были командированы тридцать два нижних чина под присмотром четырех офицеров для обучения моторному делу. Осенью августейший принял решение послать за рубеж две группы летчиков и наблюдателей. В этом он видел выход из трудного положения, возможность усилить фронтовую авиацию, чтобы достойно противостоять противнику. В Париж ушла телеграмма: