Читаем Воздушные бойцы полностью

Вокруг окруженной группировки было дислоцировано пять наших истребительных дивизий. Каждая имела свой сектор и отвечала за прочность воздушной блокады.

Часть летчиков нашего полка была выделена для перехвата военно-транспортных самолетов противника. Эти летчики дежурили на полевых аэродромах Абганерово и Жутово, усиливая действия соседних истребительных полков, которые занимались в основном блокадой. С этой дополнительной важной задачей наш полк справился успешно.

Один из наиболее важных участков воздушного моста был поручен контролю 9-го гвардейского полка. Летчики-гвардейцы блестяще справились с задачей, в короткое время сбив несколько десятков военно-транспортных самолетов.

В конце ноября 1942 года 273-й разведывательный истребительный авиаполк облетела радостная весть. За отвагу, героизм, за стойкость и мужество, проявленные в боях, за дисциплину, организованность и образцовое выполнение боевых задач 273-й истребительный авиаполк был преобразован в 31-й гвардейский. К званию каждого воина полка, от рядового до командира, прибавлялось теперь слово «гвардия». Это ко многому обязывало. Но до торжественного вручения гвардейского знамени было еще далеко. И до тех пор мы продолжали привычно числить себя 273-м истребительным авиаполком.

Самолет Ферапонта Головатого

В декабре сорок второго года наш полк продолжал интенсивно вести боевые действия. Забот у меня было много, и я был без остатка ими поглощен. В один из дней меня вызвал к телефону командующий 8-й воздушной армией. Он спросил о делах, о состоянии самолетного парка. Я кратко доложил, после чего Т. Т. Хрюкин объявил:

— Решением Военного совета Сталинградского фронта вы назначены летчиком для приема самолета — подарка Красной Армии от колхозника Головатого. За самолетом вам надлежит убыть в Саратов.

Я несколько растерялся. В такие жаркие дни, когда наступление набирает силу, когда полк задействован самым активным образом, посылать командира полка для приемки самолета?.. Пусть даже дарственного… Приказ командующего показался мне необычным. По интонации, с какой это было сказано, я начал понимать значимость такого события, если в разгар боев под Сталинградом посчитали возможным оторвать и послать в тыл командира активно воюющего полка. Но истинный масштаб этого события раскрылся передо мной несколько позднее.

Впоследствии мне приходилось разговаривать об этом памятном для меня дне и с командующим армией и с нашим командиром дивизии. Меня, естественно, интересовал вопрос, почему выбор пал именно на мою кандидатуру.

Я узнал, что колхозник Ф. П. Головатый попросил передать самолет летчику Сталинградского фронта. В штабе воздушной армии решили, что на дарственном самолете будет воевать летчик из истребительной дивизии Б. А. Сиднева, которая в течение многих месяцев принимала самое активное участие в воздушных боях за Сталинград. А полковник Б. А. Сиднев после некоторых раздумий остановил свой выбор на моей кандидатуре. Немалую роль в этом, как он мне потом говорил, сыграл тот победный бой, который я со своими товарищами провел в марте 1942 года. Учитывал он также и тот факт, что я — саратовец, земляк Ферапонта Головатого, ну и конечно, в этом его выборе сказалась вера в меня как в боевого летчика и командира полка. О своем решении он доложил в штаб воздушной армии, а командующий армией Т. Т. Хрюкин и член Военного совета армии А. И. Вихорев одобрили решение командира дивизии.

Я, конечно, понимал, что для получения дарственного самолета в любом полку нашей дивизии можно было найти достойного летчика. Но такая честь выпала мне.

Так на долгие годы — не только военные, но и послевоенные — судьба свела меня с интереснейшим человеком — Ферапонтом Петровичем Головатым.

Лозунг партии «Все для фронта, все для победы!» стал определяющим в жизни советских людей. Осенью сорок второго года по инициативе трудящихся Тамбовской области начался сбор средств на строительство боевой техники и вооружения. Почин тамбовских трудящихся подхватили саратовцы, рабочие московских заводов, ленинградцы. А начало крупным индивидуальным вкладам в фонд обороны для приобретения боевой техники и передачи ее фронту положил колхозник сельхозартели «Стахановец» Ферапонт Петрович Головатый. Артель «Стахановец» находилась в Ново-Покровском районе Саратовской области. 15 декабря 1942 года Ферапонт Головатый отдал все свои личные сбережения — 100 000 рублей — на приобретение самолета для Красной Армии.

Ф. П. Головатый написал письмо Верховному Главнокомандующему. В письме говорилось: «…Провожая своих двух сыновей на фронт, я дал им отцовский наказ — беспощадно бить немецких захватчиков, а со своей стороны обещал своим детям помогать им самоотверженным трудом в тылу… Советская власть сделала меня зажиточным колхозником, и сейчас, когда Родина в опасности, я решил помочь ей всем, чем могу…»