Читаем Воздушные бойцы полностью

Назначение на должность командира 273-го истребительного авиаполка было для меня совершенно неожиданным. В качестве командира эскадрильи 9-го гвардейского авиаполка я готовил своих летчиков к предстоящей боевой работе и в целом ходом подготовки был удовлетворен. Вместе со своими летчиками я жил ожиданием предстоящего наступление, которое должно было начаться со дня на день, — и вдруг приказ о моем назначении… Приходилось оставлять летчиков, к которым уже привык, с которыми сдружился, и начинать работу на ином, более ответственном уровне.

Не могу сказать, что 273-й полк был мне совершенно не знаком. Этот полк, как и полк Николая Баранова, как и 9-й гвардейский, входил в состав одной и той же дивизии, и в течение многих месяцев боев под Сталинградом полк Николая Баранова и 273-й истребительный были соседями. Какой-то период — на летном поле под Ленинском — наши полки базировались вместе, и в самые жаркие дни боев над Волгой у летчиков была общая фронтовая судьба. Отдельных опытных летчиков 273-го истребительного полка я знал еще до Сталинграда по совместным боям под Купянском, Валуйками и Россошью. В принципе из опыта военных действий известно, что каждый боевой летчик на своем участке фронта, как правило, знает имена наиболее сильных воздушных бойцов. При этом летчики, воюющие в разных частях, не всегда могут быть знакомы лично, но заочно относятся друг к другу с уважением и следят за боевыми успехами друг друга. Я же после совместного базирования под Сталинградом знал многих летчиков 273-го полка в лицо, и меня многие знали как командира эскадрильи из полка Николая Баранова.

Но не только это определяло мое предварительное знакомство с будущими моими боевыми товарищами и подчиненными. Я хорошо знал также командира 273-го истребительного авиаполка Якова Александровича Трощенко, испытывал по отношению к нему глубокую человеческую симпатию и даже привязанность. Об этом человеке я должен рассказать подробнее.

Командир 273-го истребительного полка старший батальонный комиссар Яков Александрович Трощенко и мой командир полка Николай Баранов были друзьями. Особенно сдружились они в тяжелейшие дни боев над Волгой в период совместного базирования полков. Оба — открытые, щедрые, жизнелюбивые, они быстро сошлись, и в этом, по-моему, проявилось очевидное сходство их натур. Обоих беззаветно любили летчики, каждого из них в своем полку за глаза называли батей — в одном этом на фронте неофициально проявлялась высшая степень уважения подчиненных к своему командиру.

Трощенко был старше, житейски опытен и мудр. Он имел солидный боевой опыт — участвовал в боях еще на Халхин-Голе и принадлежал к старшему боевому поколению летчиков-истребителей. Благодаря своим незаурядным бойцовским и человеческим качествам он был для своих летчиков и командиром, и наставником, и отцом, и защитником… За ним летчики чувствовали себя как за каменной стеной, и это было чрезвычайно важно для поддержания оптимистического духа в полку на том тяжелом этапе борьбы, каким стала Сталинградская битва.

О незаурядной личности Якова Александровича Трощенко говорит и тот факт его биографии, что он, кадровый политработник, стал отличным командиром полка. Произошло это не сразу. В 273-м полку Трощенко был комиссаром со дня создания полка. Менялись командиры эскадрилий и летчики, все меньше оставалось в полку ветеранов, но все эти естественные перемены словно не касались Трощенко. Авторитет его — комиссарский, командирский и летный — был непоколебим, и так получилось, что при смене очередного командира полка нового не стали присылать, а назначили на эту должность Трощенко. Это было настолько естественно, что никого не удивлял тот факт, что в «полку должности командира и комиссара совместились в одном человеке. Факт сам по себе для строевой части неординарный.

После полетов, в конце долгого, насыщенного боями дня, Баранов и Трощенко любили вместе поужинать. Естественное соперничество двух командиров, выражавшееся в том, что они не прочь были иногда поспорить и поиронизировать друг над другом, не только ее мешало их дружбе, но и как-то даже подчеркивало обоюдное доверие, с которым они относились друг к другу. В таких разговорах они часто обсуждали текущие дела и свои командирские заботы. Меня, как своего друга и помощника, Николай Баранов часто приглашал присоединиться к этим неторопливым беседам за ужином, и таким образом я смог поближе познакомиться в подружиться с Яковом Александровичем Трощенко. Правда, в этих беседах моя роль была скромна: относились они оба ко мне как к младшему своему товарищу, и потому я больше слушал, на себе испытывая обаяние дружбы этих двух незаурядных людей. И если я — к тому времени ужо закаленный воздушный боец — испытывал потребность в общении с Трощенко, то какова же была сила его личного влияния на своих подчиненных. Я. А. Трощенко погиб в ноябре 1942 года. И вот такого командира мне предстояла заменить. Это была нелегкая задача.