Читаем Воздушные бойцы полностью

Гораздо позже я узнал о том, что еще в училище Григорий Кривошеев изучал наш мартовский бой «7 против 25». Поэтому когда попал в дивизию и узнал, что 31-м гвардейским полком командует майор по фамилии Еремин, выяснил — тот ли Еремин? А узнав, что тот, захотел попасть в наш полк. И товарищей своих сагитировал. Разглядывая их, я, конечно, не знал в тот день, на чем был основан их выбор. Мне хотелось подробнее поговорить с ними, но каждую минуту могла возникнуть необходимость снова выйти па радиосвязь — в воздухе были наши группы. Беседуя с ними, я думал о том, что сейчас, когда они будут распределены по эскадрильям, для них начнется первый и очень важный этап боевой жизни — все будет зависеть от того, насколько успешно они будут перенимать опыт ветеранов. А этой способности в человеке с первого взгляда не угадаешь…

Помню, поинтересовался у Кривошеева — разговор шел в непринужденной форме, — для чего он отрастил усы.

— Для солидности, товарищ командир, — вполне серьезно ответил молодой летчик.

Я не смог скрыть улыбки.

— Разве в этом заключается солидность?

Пока успел в течение нескольких минут переговорить с другими — смотрю, Кривошеев уже без усов! В трех шагах от меня, незаметно, всухую, лезвием соскреб… Забавный, конечно, эпизод, но для этих ребят любое слово опытного фронтового летчика и командира звучало как немедленный приказ к действию, и такая настроенность мне понравилась.

Вскоре мне пришлось снова выйти на радиосвязь. Я распределил летчиков по эскадрильям и занялся неотложными делами.

Кривошеева я направил в первую эскадрилью. Кто-то указал ему на палатку, в которой располагался командир эскадрильи, и молодой летчик поспешил туда. Но перед палаткой остановился в нерешительности. Из палатки и в палатку то и дело выходили и входили летчики с орденами, и, глядя на них, Кривошеев оробел. Так он и стоял некоторое время, пока не вышел невысокий лейтенант с двумя орденами Красного Знамени на гимнастерке. Взглянув на новичка, он сразу все понял.

— К нам?

— В первую эскадрилью…

— Ребята! — закричал невысокий лейтенант, подталкивая Кривошеева в палатку, — к нам пополнение!

И вконец смутившийся новичок оказался сразу в центре внимания: на него смотрело несколько пар любопытных и доброжелательных глаз. Больше всех, как показалось Кривошееву, почему-то был обрадован тот маленький лейтенант с двумя орденами, который его и привел в палатку. (Это был один из лучших летчиков полка, будущий Герой Советского Союза Николай Выдриган.) Вскоре растерянности Кривошеева как не бывало: в эскадрильях нашего полка умели встречать новичков.

Командир эскадрильи, как запомнилось молодому летчику, был в прекрасно сшитом костюме из очень хорошего материала кофейного цвета. На груди комэска орденов не было — только одна Золотая Звезда поблескивала, и Кривошеев невольно смотрел на нее. Комэск, как и все в палатке, тоже смотрел на новичка доброжелательно, но был очень немногословен. Таким Григорий Кривошеев впервые увидел Алексея Решетова. И поначалу никак не мог взять в толк — что это за костюм такой у комэска и почему он так выделяется среди остальных летчиков?

Тут я должен сделать небольшое отступление от рассказа, поскольку история этого костюма заслуживает того, чтобы о ней рассказать особо.

В ту пору когда наш полк базировался в Ростове-на-Дону, Алексей Решетов, который уже тогда был Героем Советского Союза, получил от командования отпуск для поездки на родину. Для каждого фронтовика отпуск домой был довольно редкой формой поощрения, и надо было быть очень незаурядным бойцом, чтобы такое заслужить. Алексей Решетов готовился отбыть в отпуск, и в это время па аэродром прибыл командующий 8-й воздушной армией генерал Т. Т. Хрюкин. Решетова он знал и ценил как одного из лучших воздушных разведчиков армии. Узнав, что командир эскадрильи собирается в отпуск к родным, командующий обратил внимание на внешний вид летчика. С обмундированием в тот период у нас дела обстояли неважно. Решетов со всеми своими орденами и с Золотой Звездой ходил в старенькой, стираной-перестираной гимнастерке, как большинство летчиков полка. Командующий заметил, что отпускнику, тем более Герою, являться к своим родным в таком виде не годится. Распорядился, чтобы командиру эскадрильи выдали новую форму, но на складах не нашлось подходящей. И тогда Т. Т. Хрюкин приказал своему адъютанту передать Алексею Решетову его генеральский отрез и немедленно сшить из этого отреза костюм. Все быстро было исполнено. Нашли хорошего мастера, и вскоре форма была сшита. Материал, так поразивший прибывшего в полк Григория Кривошеева, в ту пору выдавался только высшему командному составу Красной Армии. В костюме, сшитом из этого материала, Алексей Решетов и отбыл в отпуск. Иногда потом носил его и на аэродроме — вот почему этот момент запомнился новичку…