Читаем Восточный вал полностью

– Но ведь по существу этот подземный город может стать столицей СС, – вполголоса проговорил Хауссер. – И потом, если бы вы стали комендантом, то обратились бы к Гиммлеру и самому фюреру с просьбой поручить охрану «СС-Франконии» дивизии «Дас Рейх». Я, старый солдат, понимаю это только так.

– Вы бы так сразу и сказали, господин бригаденфюрер, – снисходительно улыбнулся Скорцени своей окаймленной шрамами «улыбкой Квазимодо».

– А о чем, позвольте вас спросить, мы вот уже в течение получаса толкуем с вами?! – не стал уходить от сути интриги командир дивизии СС «Дас Рейх».

И снова сдержанное офицерское раскланивание. Отдав дань уважения шефу гестапо Мюллеру, рейхсляйтеру Борману, командиру третьей танковой дивизии СС Йозефу Дитриху, а также Шелленбергу, Кальтенбруннеру, командиру дивизии СС «Адольф Гитлер» бригаденфюреру Монке и нескольким другим адептам и высшим руководителям СС, Скорцени наконец занял то же кресло у большого полуовального стола, которое занимал во времена предыдущих совещаний.

Фюрера пока что не было. Все присутствующие нетерпеливо ждали его, располагаясь у окон-бойниц, у камина или двух небольших «картежных» столиков. И лишь Скорцени опустился в свое кресло у «круглого стола рыцарей короля Артура» и, блаженно вытянув ноги, вальяжно откинулся на его спинку. При этом он презрительно игнорировал удивленные взгляды кое-кого из принадлежащих ко «внутреннему кругу посвященных».

Скорцени как бывшему фронтовику не нравилось, что принадлежащие к Черному Ордену эсэсовские чины все больше отдалялись от армейских частей ваффен-СС, представавших теперь в качестве низшей касты. Он считал такое положение вещей несправедливым.

Это было первое совещание высших посвященных, которое фюрер собирал в «Вебельсберге» после покушения на него и подавления «заговора генералов». И поскольку маховик репрессий еще только раскручивался, то многие из призванных сюда все еще чувствовали себя неуверенно. Если сами не принимали участия в заговоре, то знали о нем, обязаны были знать, или, в крайнем случае, вся вина их в том и заключалась, что не знали и не упредили заговорщиков.

Увидев рядом с собой бригаденфюрера Вильгельма Монке, Скорцени хотел приподняться, однако генерал СС великодушно налег рукой на его плечо, разрешая не вставать.

– Вы, Скорцени, – единственный из всех берлинских бонз СС, чья совесть перед фюрером чиста, – довольно громко, не опасаясь быть услышанным остальными адептами «внутреннего круга», произнес он.

– Не уверен, что фюрер догадывается об этом, – с мрачной иронией заметил Скорцени, – но лично мне слышать приятно. Тем более – из ваших уст.

– Догадывается, штурмбанфюрер, догадывается. И теперь я знаю, что если русские все же ворвутся на территорию Германии, вы останетесь верным фюреру до конца. Как и я[9].

– И пусть никто не смеет усомниться в этом, – сурово молвил Скорцени.

– А значит, все мы, кто предан фюреру, можем положиться на ваше мужество и ваш диверсионный талант.

– Попытаюсь не разочаровать вас, – кротко заверил его Скорцени. Он так и не определился, как ему вести себя в таких случаях, а потому, оказываясь на гребне подобной похвалы, всегда терялся.

– Для всех нас вы – образец мужества. Ордену СС повезло, что у нее есть такой кумир, такой рыцарь! И фюрер не может не понимать этого.

Вместо ответа Скорцени с уважением взглянул на Золотой крест, которым фюрер совсем недавно наградил Монке за участие в боях на Западном фронте. Это еще два-три месяца назад награждение подобным орденом кого-либо из генералов не вызвало бы у первого диверсанта рейха никакого интереса. Теперь же комдив Монке оказался одним из немногих генералов, которого после подавления заговора фюрер хоть как-то – в чине, должности или в награде – уважил.

Особенно это касалось генералов вермахта, в присутствии которых фюрер уже не раз подтверждал, как горько он сожалеет, что не подверг свой офицерско-генеральский корпус чистке, как это сделал в свое время Сталин.

Все, кто встречался в эти дни с Гитлером, знали, что у него вырабатывалось неукротимое отвращение к генеральским мундирам и фельдмаршальским жезлам. Генеральский корпус рейха приобретал в его глазах хищный облик притихшего на время террариума.

– Я решил быть там, где находятся последние из рыцарей короля Артура, – на ходу извещал высокое собрание приближающийся к обер-диверсанту и Монке бригаденфюрер Пауль Хауссер.

– С вашего позволения, – с великосветской холодностью отреагировал командир дивизии «Адольф Гитлер».

– Позволю себе напомнить, что, как всякий истинный солдат, Скорцени начинал свое восхождение в составе дивизии «Дас Рейх».

– Сам Скорцени давно забыл бы об этом, если бы вы без конца не напоминали ему, – саркастически парировал Монке, заставив обер-диверсанта мстительно улыбнуться.

– Об этом мог бы забыть кто угодно, но только не Скорцени, я, старый солдат, понимаю только так.

– Если бы такой парень, как Скорцени, – тыкал указательным пальцем в грудь своего соперника Монке, подтверждая давно закрепившуюся за ним привычку, – служил у меня, то не оставался бы до сих пор в майорах.