Читаем Восточный проект полностью

…Был самый торжественный момент. Синагога была набита битком. Когда одетый в черное и с белой шапочкой, называемой кепеле, или кипа, на голове, невысокий человек передал раввину большую рукописную книгу и раввин объявил, что этот новый экземпляр Торы стоил дарителю пятьдесят тысяч долларов, раздались аплодисменты присутствующих.

Стоящий в задних рядах Майкл Майер увидел, как от окружающей дарителя и раввина толпы людей, также в черных костюмах и белых кипах, отделился высокий мужчина, который спокойно и даже несколько торжественно подошел к сияющему от удовольствия виновнику торжества. Он молча, но не убирая с лица восхищенной улыбки, крепко взял дарителя за правую руку — и через мгновенье на ней защелкнулся сверкающий никелем браслет наручника. Даритель дернулся, но обнаружил, что его запястье с запястьем неизвестного ему человека соединяет толстая блестящая цепочка…

Турецкий специально воспользовался подарком, сделанным ему во время одной из рабочих поездок в Штаты американскими коллегами по профессии. Отличные наручники, красивые, приятно не только в руках держать, но и видеть на руках!

Даритель резко поднял голову, хотел что-то крикнуть в мгновенно обрушившейся тишине, но вдруг словно узнал арестовавшего. Не слова протеста или проклятия вырвались из его рта, а странный писклявый звук.

Надо сказать, что эта несколько затянувшаяся пауза наверняка стоила Александру Борисовичу нескольких дополнительных седых волос.

Он слишком хорошо знал уже Подольского — его фотографии разных лет, взятые из его многочисленных паспортов, увеличенные до размеров визитки, выстроились перед мысленным взором. Но тот человек, на руке которого громко, на все, казалось, помещение звякнул браслет, не имел ничего общего ни с одним из уже известных изображений. Это был совершенно другой человек.

Александр Борисович видел обращенные на него вопросительные, изумленные, даже гневные взгляды и чувствовал, как под кипой накапливается ледяной пот, который сейчас хлынет и зальет лицо. Жуткое ощущение полнейшей беспомощности от вспыхнувшего в мозгу понимания только что совершенной ошибки не позволяло ему сдвинуться с места.

И тут он услышал, как в мертвой тишине иронически хмыкнул Майкл Майер и метнул взгляд в ту сторону. Миша поднял руку из-за черных спин и показывал ему большой палец.

Вот тут только отлегло от сердца. Турецкий пристально вгляделся в лицо задержанного, которое как-то словно затухало. Увидел и понял — вот они, еще не полностью зажившие шрамики, похожие на мелкие морщинки… Ну конечно, поэтому и не было слышно в последние недели о Подольском — он сделал себе пластическую операцию и решил, что стал неузнаваем, что можно уже начать новую одиссею, ибо никто его не отыщет.

Неожиданно явилась новая мысль, подсказанная, как он только сейчас понял, именно жестом Миши. Большой палец! Майер, этот замечательный американец с российскими корнями, абсолютно прав: именно палец! Не мог же этот великий прохиндей Аркаша поменять себе еще и дактилоскопические признаки, то есть рисунки отпечатков пальцев! Это было бы уже слишком.

А ведь он чуть было снова не ушел от погони, этот «неуловимый ковбой», но не потому, что он никому и на хрен не был нужен, а по той простой причине, как выразился вскоре повеселевший Миша Майер, что его в конце концов таки поймали…