Читаем Восточный фронт полностью

Конечно, нас не оставили без внимания. От русских в нашем экипаже наличествовал капитан — лейтенант Сапожников, не партийный функционер, а служивший ранее первым вахтенным офицером на одной из лодок Балтийского флота (прим. — герр Байрфилд называет должность старпома, как ему привычно в кригсмарине. Хотя аналогия не точная — на немецких лодках "первый вахтенный офицер", это еще и командир БЧ-1–4 — В. С.), и хорошо говоривший по — немецки. Исполнял у нас обязанности офицера связи с русским штабом, а никак не кригс — комиссара, до того дня. Единственно, что делало похожим Сапожникова на кригс — комиссара, так это то, что после, с началом войны, он взял на себя обязанность читать и переводить экипажу военные сводки Совинформбюро. Русская армия вела наступление по всем фронтам, буквально размазывая японцев тонким слоем. Черт подери!.. Но нам немцам почему‑то было чертовски приятно быть частью этой всесокрушающей силищи!

Камчатка показалась мне похожей на Норвегию. А Петропавловск, главная русская база здесь — на Нарвик. Нельзя сказать что русские относились к нам с братской любовью — но исправно выдали положенное снабжение (непривычным лишь было, что хлеба нет, одни сухари — в кригсмарине свежую выпечку брали, из расчета хотя бы на первые дни), сообщили всю необходимую информацию. Даже сводили желающих в местный музей (оказывается, тут есть и таковой!), где мы узнали, что этот город мало того что основан почти два века назад, так еще имеет славную военную историю, успешно отбившись от набега лимонников с лягушатниками в 1854 году, и истребив японский десантный отряд в 1904. Сейчас же Петропавловская бухта была забита кораблями, как бочка селедкой, одних лишь субмарин было четыре десятка. С удивлением я увидел знакомые очертания русской "моржихи", и лишь вблизи было видно, что это макет. Но и сама сверхсубмарина тоже была тут, неделю назад, и вышла в море перед самым нашим прибытием. Если это так, то мне искренне жаль япошек — и черт возьми, приятно что в этой войне Полярный Ужас будет сражаться на нашей стороне! Шмульке, мой второй вахтенный офицер, усомнился, зачем тогда здесь нужны мы? Я ответил, что русские, вероятно, похвально предусмотрительны, как у них говорят, "не кладут все яйца в одну корзину".

Мы вышли из Петропавловска 30 мая. Шли к берегам Японии, сильно отклонившись к востоку, в океан, от Курильских островов, мы не "двадцать первая", нам приходилось быть осторожнее. Причем бояться следовало не только японцев, в этих водах вполне можно было наскочить и на американские корабли, а особенно, самолеты. Но все ж спокойнее, чем в Атлантике, янки пока еще были тут гостями, не хозяевами, а японская ПЛО после англичан смотрелась убого. И от нас требовалось, прежде всего, тихо прийти и тихо уйти, выставив в Сангарском проливе у входа в порт и базу Хакодате пятнадцать мин SMA, что мы таскали в шахтах еще от Бремена. А уж после, охотиться на встреченные японские корабли и транспорта.

Первого противника, подводную лодку, мы обнаружили акустикой, хотя шли в надводном положении, успели погрузиться. Были уже сумерки, но силуэт цели еще можно было хорошо различить в перископ. Одна пушка на палубе, позади довольно крупной рубки, была характерна для японских крейсерских субмарин, но не для русских лодок (прим. — и для ПЛ США тип "Балао" и "Гато". Герру Байрфилду следовало быть внимательнее — у американцев рубка башнеподобная, а у японцев удлиненная, из‑за самолетного ангара. Но если смотреть в сумерках, и под острым курсовым углом, то действительно можно ошибиться — В. С.). К тому же мы достоверно знали, что русских в этом районе, к тому же идущих со стороны океана, курсом на запад, быть не может. Американские союзники также не сообщали нам ни о каких своих операциях здесь и в это время — потому я решил атаковать. Две торпеды были выпущены с дистанции всего девять кабельтовых, одна из них достигла цели. Так как наш поход лишь начинался, мы не стали всплывать, чтобы подобрать пленных.