Читаем Восточные узоры полностью

Чистый городок Хира не сохранил следов своей былой славы. Ничто здесь не говорило о том, что он был когда-то центром процветающего княжества. Обращает на себя внимание лишь своеобразная кладка стен некоторых домов. Они построены из тонкого квадратного кирпича, положенного таким образом, что стена получается как бы сложенной из ромбов. Я проехал тысячи километров по Ираку, но нигде не встретил такой кладки. Нечто подобное я видел лишь в йеменском городе Забиде, где я бывал, когда работал в Северном Йемене.

Процесс арабизации населения Ирака особенно усилился с началом мусульманских завоеваний. Под зеленым знаменем новой религии племена Аравийского полуострова вторглись на юг Месопотамии, сокрушили разложившуюся империю Сасанидов и подчинили ее вассалов. Они быстро смешались с местным населением, говорившим на родственных арабам языках, и частично восприняли его культуру. Переселение арабских кочевых племен в Ирак происходило и сравнительно недавно. Представители этих племен в XVII–XIX веках постепенно продвигались на север, в плодородную Месопотамию, оседали и, превозмогая характерную для пустынной вольницы неприязнь к земледельческому труду, постепенно, с годами становились искусными землепашцами. Недаром старинная арабская пословица называет Ирак ”могилой арабских племен”, имея в виду бедуинские племена Аравийского полуострова и их переход на оседлое земледелие.

… Мы сидим с шейхом Машааном и его богатыми соплеменниками в большом черном бедуинском шатре. Он сегодня специально разбит здесь для именитых иностранных гостей, но они не приехали из-за дождливой погоды, и я сегодня здесь единственный иностранец.

Сейчас апрель, и тонкая травка лишь пробивается на бурых холмах. Вижу, как стада овец в поисках травы живой серой лентой тянутся с холма на холм.

— Скоро будем стричь овец, — говорит Машаан, указывая глазами на сваленные в углу несколько пар больших ножниц. — В апреле этого делать нельзя: пастбища плохие и будет мало молока. В Хатре стригут овец один раз, а в других местах, где есть постоянные пастбища, их стригут дважды, хотя этого можно и не делать, так как на второй раз шерсть короткая — всего 4 сантиметра.

— Садов у нас не разводят, — отвечая на мой вопрос, говорит шейх, — из-за горькой воды в колодцах…

Пол шатра, где мы сидим, застлан домоткаными коврами с пестрыми красно-зелеными узорами. Черный полог, закрывающий вход, спускается до пола. В интерьер входит и камышовая циновка, украшенная разноцветными шерстяными нитками. Каждая тростинка-трубочка обмотана ниткой какого-нибудь одного цвета, и, когда тростинки сложены в циновку, получился красивый узор.

Полосы шерстяной ткани, из которых сшивается полог бедуинского шатра в Ираке, ткут на самодельном станке из ниток, приготовленных из черной необезжиренной овечьей шерсти. Это — зимнее жилище, и во время дождя ткань набухает, не пропуская воду. Для вентиляции открывают нижний край полога. Мне говорили, что летом палат-к и ставят из простой серой парусины. Вход в палатку, которая, естественно, меньше нагревается, чем черный зимний шатер, обкладывают толстым слоим сухой верблюжьей колючки и обильно поливают водой. Проходящий через этот заслон воздух несколько охлаждается и увлажняется, создавая в палатке свой микроклимат.

Очень большой шатер, где я ночую, разгорожен на две части: первая, устланная новыми коврами, служит гостиной, вторая убранная поскромнее, — жилой комнатой. Иногда, в случае непогоды, часть шатра отводится под овец. Вдруг около палатки раздается заливистый собачий лай. К одному чем-го встревоженному псу присоединяются другие, и весь этот разноголосый хор, постепенно затихая, удаляется куда-то в пустыню. Очевидно, собаки почуяли близко подходящего к кочевью шакала или волка. Выхожу из шатра. Глубокое темное небо безоблачно. Прямо над головой ярко мерцают крупные звезды Большой Медведицы. Они непривычно близко, и кажется, что их можно достать рукой.

Шейх Машаан и другие шейхи шаммаров — влиятельные и уважаемые люди в Сирии, Ираке и, тем более, в Саудовской Аравии и Кувейте. В последнем шаммары составляют большинство солдат, в в Саудовской Аравии они находятся в родстве с правящей семьей ас-Сауд. Более того, люди племени шаммар, равно как и племени инназа, считаются в Аравии аристократами пустыни, хотя и не все арабские племена с этим согласны. В настоящее время дети шейхов племен учатся в университетах и уже пренебрежительно оглядывают шатры своих отцов. Их автомашины — спортивные ”мустанги” и ”мерседесы”, купленные на отцовские деньги от проданного скота и пшеницы, — стоят у палаток.

Шейх Машаан, грузный мужчина, с крупными чертами лица, сидит на ковре перед тлеющими углями. Сейчас полдень. На очаге стоит большой кофейник. Главной трапезе предстоит церемония угощения кофе.