Читаем Восточные узоры полностью

Ранним утром выезжаем из Пальмиры. Навстречу попадается изможденная бедуинка с серьгой в ноздре и с синим от татуировки лицом. Через минуту, как бы для того чтобы сгладить впечатление от встречи со старухой, появляются две молодые девушки в узких красных платьях, хорошо подчеркивающих их молодые крепкие бедра и высокую грудь. Девушки прошли, позванивая ножными серебряными браслетами и ”височными” серьгами, сделанными в виде треугольника с красным камнем посередине.

Пустыню по дороге из Пальмиры в Дейр-эз-Зор можно определить как зеленую и обжитую. Все чаще попадаются небольшие ручьи, вокруг которых раскинулись поля созревающей пшеницы и ячменя. Кое-где уже идет жатва. Женщины работают серпами. На обочине вдруг вижу группу цыган, которые передвигаются на телегах с пологом. В отверстие пологов выглядывают глазастые дети. Спустя несколько минут нагоняем другую группу цыган. Они едут в том же направлении, что и мы, — к Дейр-эз-Зору. На этот раз цыгане передвигались… на мотороллерах, к которым были прицеплены небольшие тележки со скарбом, женщинами и детьми. Это цветистое, яркое зрелище на фоне желто-зеленых полей очень впечатляет.

Большая часть земли в Сирии находится в руках частных владельцев. В Дейр-эз-Зоре, на востоке страны, отдельные собственники имеют довольно большие наделы, позволяющие использовать сельскохозяйственную технику. Мы видим трактора, которые перевозят на тележках цистерны с водой и различный груз. В некоторых местах были комбайны.

В Дейр-эз-Зоре мне хочется пройтись по набережной. Здесь когда-то стояла гостиница, где я провел несколько ночей в 1958 году. Разумеется, ее уже нет. Красивая набережная застроена небольшими уютными виллами, засажена пальмами, эвкалиптами и акацией. Около висячего моста через полноводный сейчас Евфрат находится небольшая забегаловка. Заспанный мальчишка приносит два стакана крепкого чая. Еще рано, и других съестных припасов пока не завезли. Другой парень выметает из-под столов мусор, оставшийся от вчерашних посетителей.

Выезжаем из Дейр-эз-Зора в сторону города Ракка. 30 лет назад Дейр-эз-Зор был захудалым провинциальным городишком на Евфрате, куда стекались кочевники на свои ежегодные ярмарки. Сейчас это центр важного сельскохозяйственного района с развивающейся промышленностью и с населением 400 тыс. Но привязанность кочевников к городу осталась. И сейчас, покидая его, мы видим, как к нему на автомашинах и автобусах подъезжают строгие арабы-кочевники в темных накидках с женами в цветастых платьях. С удивлением замечаю среди мужчин и женщин несколько явных блондинок и блондинов. Сейчас многие кочевники уходят на заработки, нанимаются на работу на нефтепромыслы и хлопковые плантации, на строительство дорог.

Кроме этой старой, ныряющей с холма на холм дороги, есть на противоположной стороне Евфрата другая, современная дорога. Тот, заевфратский район называется Джезира (т. е. Остров), так как находится между Евфратом и Тигром. По современной дороге в Халеб (Алеппо) и далее в порт Латакия идут грузовики с зерном, хлопком и шерстью.

Не доезжая Ракки есть съезд к археологическому памятнику арабского средневековья — крепости Расафа. Мы останавливаемся в деревне Акейраш и пытаемся выяснить, как нам добраться до Расафы. На обочине у дома, где находятся, видимо, представители местной власти, сидит парень и гражданской одежде с автоматом Калашникова на коленях. Рядом с домом белая лошадь пощипывает траву. Ремешок уздечки привязан к передней ноге лошади, причем нога у бабки обмотана тряпками, чтобы ремешок ее не поранил. Дни праздника еще не прошли, но на полях работают трактора, а женщины с серпами отправляются на жатву. Видимо, мусульманские запреты не работать в праздник разговения здесь не очень соблюдаются.

В Расафу мы попадаем, когда солнце стоит уже почти в зените и немилосердно жарит все вокруг. На солнце здания этого города, сложенные из белого и розового мрамора и гипса, особенно хорошо смотрятся. В затемненных углах крепостных стен цветут степные маки и похожие на мальву ”свечки” с белыми и желтыми цветами. На ровных пространствах уже буреет выгоревшая трава, а кусты верблюжьей колючки покрыты желтыми мелкими цветочками.

Расафа известна тем, что здесь римский военачальник, по имени Сергий, отказался отречься от Христа и был казнен в 305 году по приказанию императора Диоклетиана. После римлян в византийскую эпоху здесь обосновались арабы-гассаниды, и их король Мундир построил свой дворец. Гассаниды контролировали территорию Сирии в качестве вассалов Византии и принимали участие в войнах на ее стороне против персов. В составе Омейядского халифата богатая и цивилизованная Сирия занимала центральное место, и не случайно один из первых омейядских халифов Хишам (724–745) построил здесь свою летнюю резиденцию. В Расафе вплоть до средних веков соседствовали и мирно уживались два культа — христианство и ислам.