Читаем Восточные страсти полностью

— Я подробно описал Линь Чи, — сказал он, — американский клипер, известный под названием «Лайцзе-лу». Я сообщил ему, что в настоящее время он стоит в доке в Вам Пу и вскоре отплывает в Соединенные Штаты, как только Калеб Кашинг, представляющий здесь американского президента, завершит свои переговоры с императорскими дипломатами. Я обещал Линь Чи, что ему будет причитаться солидная сумма в том случае, если он сумеет подстеречь клипер, захватить Кашинга и потребовать за него выкуп. Правительство Соединенных Штатов в этом случае будет так напугано, что с готовностью выложит ровно столько, сколько нужно для его освобождения.

— А сообщили вы пирату о моем личном… гм… участии в операции?

— Косвенным образом, — ответил Брюс. — Линь Чи не проявлял горячего желания рассматривать мое предложение, ибо справедливо опасался, что экскадры британских и американских судов, курсирующих в этих водах, в случае такого нападения могут немедленно вмешаться и отправить его ко дну. Но я дал понять, разумеется, без упоминания имени вашего превосходительства, что определенные высокопоставленные лица в Макао были бы заинтересованы в похищении Кашинга, уничтожении клипера и смерти его владельца. В связи с этим я также пообещал ему, что он сможет прибыть на тайную встречу на один из безопасных островов в дельте Сицзян и при этом его корабль будет оставаться в порту Макао в течение сорока восьми часов, а он сам и его люди все это время не будут подвергаться преследованиям со стороны английских и американских военных. Я также посулил ему, что его труды будут щедро оплачены золотом.

— Как он реагировал? — спросил маркиз де Брага.

— Линь Чи, — медленно произнес Оуэн Брюс, — совсем не дурак. Он отлично понимал, что с ним разговаривает непримиримый враг Джонатана Рейкхелла, который хочет убрать его со своего пути. Ему было также совершенно ясно, что безымянные высокопоставленные лица в Макао имеют те же планы в отношении Рейкхелла, что и я. Если бы он и не понял этого сразу, тот факт, что мы не требуем своей доли в выкупе за Кашинга, укрепил бы его в правильном мнении.

Генерал-губернатор потер руки в радостном оживлении.

— Вы абсолютно убеждены в том, что Линь Чи понял наши намерения?

— У меня нет ни тени сомнения, — твердо ответил Брюс.

Самодовольная улыбка медленно расплылась по упитанному лицу дона Мануэля.

— Мне все равно, пострадает ли в этом деле престиж Соединенных Штатов, — произнес он. — Мне нет дела до правительства с их недавно избранным президентом Джеймсом Полком, но смерть Джонатана Рейкхелла имеет для меня первостепенное значение. Я несу очень большие убытки с тех пор, как он появился в Китае со своими проклятыми клиперами, и каждый год убытки эти растут. Вы уверены в том, что его компании придется туго после того, как он выйдет из игры?

— Это совершенно очевидно, ваше превосходительство, — убежденно заявил Брюс. — Я немало говорил об этом с Брэдфордом Уокером, и не сомневаюсь в том, что молодой Рейкхелл — это ось, вокруг которой вертятся все дела «Рейкхелл и Бойнтон». Молодого Бойнтона сбить с толку гораздо легче — будь то приятное личико, вечерние увеселения или роскошный пир. Отцы Рейкхелла и Бойнтона уже немолоды. Джонатан Рейкхелл — вот человек, благодаря которому компания добивается столь грандиозных успехов.

Дон Мануэль благодушно кивнул.

— Это вынуждает нас поднять следующий вопрос, — сказал он. — Что вы собираетесь делать с той большой ссудой, которую Уокер получил от одного из менеджеров «Рейкхелл и Бойнтон» по восточному сектору?

Брюс с безразличным видом пожал плечами.

— Я вовсе ничего не собираюсь с ней делать. Ссуду женщина по имени Молинда дала Уокеру, а не мне. Я, конечно, тоже поставил свою подпись под договором о ссуде, но позаботился о том, чтобы подпись оказалась неразборчивой.

Маркиз де Брага слегка нахмурился.

— Но ведь деньги — более четверти миллиона долларов — в конечном счете оказались в моем и вашем кармане.

— Для того, чтобы стрясти с меня хоть один пенни, — порывисто возразил шотландец, — кое-кому придется доказать, что я лично получил прибыль с этой ссуды; сделать это невозможно. После того как Уокер… гм — исчез по пути в Макао, его личные бумаги неожиданно пропали из нашей гонконгской конторы. Никому на свете не известно, что сталось с этими деньгами.

— Но неужели я что-то путаю? — настаивал дон Мануэль. — Разве вы не получали письмо от женщины по имени Молинда с требованием возврата долга?

На лице Брюса появилась нагловатая усмешка.

— Получал. Но я не обратил на это письмо никакого внимания, постараюсь не замечать его и в дальнейшем. У меня никогда не было желания заниматься благотворительностью, а тот факт, что она дала в долг такую сумму Уокеру, не испросив обеспечения возврата этой ссуды, является исключительно ее проблемой и, возможно, ее работодателей. Меня это никак не касается.