Читаем Воссоединенные полностью

Инди сжимает губы. На мгновение я думаю, что она не собирается отвечать, но затем она произносит: — Теперь все возможно.

— Думаешь, Восстанию подвластны такие вещи, которые никогда не давались Обществу? — спрашиваю я. — Думаешь, Восстание обнаружило способ возвращать людей к жизни?

— Пока нет, — продолжает она, — но разве тебе не кажется, что им это когда-нибудь удастся? Не думаешь, что это и есть единственная цель Лоцмана? Все древние истории и песни толкуют о том, что он спасет нас. И, возможно, не только от Общества или чумы, а от самой смерти...

— Нет, — я понижаю голос. — Ты же видела те образцы в Каньоне. Как вообще возможно вернуть кого-то из этого? Даже если использовать эти образцы и создать кого-то, похожего на оригинал, то он все равно никогда не будет тем же самым человеком. Никого нельзя вернуть, никогда. Понимаешь, о чем я говорю?

Инди упрямо качает головой.

И тут я ощущаю толчок в спину, теряю равновесие и лечу прямо в воду. У меня едва хватает времени вытащить руку из кармана и зажать бумажку в кулаке, прежде чем окунуться в воду. Держа руку высоко над водой, я со всех сил отталкиваюсь ногами от дна реки.

Но ясно, что бумага все равно намокла.

Остальные думают, что я поднял кулак в виде своеобразного приветствия, поэтому начинают кричать, свистеть, и поднимают в ответ свои кулаки. Мне приходится поддержать эту игру, и я выкрикиваю: — Восстание! — и все подхватывают этот клич.

Я уверен, что это Коннор толкнул меня. Он наблюдает с берега, сложив руки на груди.

***

Река Камас протекает прямо рядом с нашим лагерем, и, как только народ расходится по баракам, чтобы сменить одежду, я бегу к груде камней у воды, по дороге разворачивая бумагу. Если он испортил ее послание...

Часть написанного в самом низу оказывается размытой. Сердце замирает. Но большая часть слов остается четкой, и видно, что их писала Кассия от руки. Я бы понял это, в любом случае. Она немного изменила наш шифр, как мы всегда делали, но мне хватает совсем немного времени, чтобы сложить кусочки головоломки.

Я в порядке, но большинство моих бумаг украдено.

Поэтому не волнуйся, если не часто получаешь весточку. Я найду тебя так скоро, как только возможно. У меня есть план. Кай, я знаю, что ты собираешься искать меня, что хочешь спасти меня. Но тебе нужно довериться мне — я сама могу защитить себя.

Скоро весна. Я чувствую ее. Я продолжаю сортировать, но письма пишу везде, где только могу.

Я был прав, это старое письмо. Чума ускорила ход одних событий и замедлила остальные. Торговля уже не такая надежная вещь, какой была раньше. Сколько недель назад она написала это послание? Через неделю после наступления чумы? Через две? Она вообще получила мое письмо, или оно до сих пор лежит где-нибудь в кармане неподвижного больного в медицинском центре?

Временами, когда я чувствую несправедливость того, что мы вынуждены общаться урывками, я напоминаю себе, что нам повезло больше других, потому что мы можем писать друг другу. Этот дар, который ты, прежде всего, передал мне, с каждым днем становится ценнее для меня. Мы можем держать связь друг с другом, пока снова не соединимся.

Я люблю тебя, Кай.

Так мы всегда заканчиваем послания друг другу. Но в этот раз там есть кое-что еще.

Я не могла позволить себе такую роскошь, отправить два отдельных сообщения в Камас. И раньше я никогда не просила тебя об этом; я пыталась связаться с ним разными способами, сказать, чтобы вы не разделялись. Но ты же найдешь выход и передашь это Ксандеру? Следующая часть предназначена ему, и она важна.

Тут я замечаю, что внизу страницы шифр частично переходит в набор чисел. Похоже на первичный числовой код, но в самом низу чернила расходятся волнами, именно с того места, докуда я погрузился в воду.

Меня так и подмывает расшифровать это послание. Кассия знает, что я могу, но она так же доверяет мне.