Читаем Воспоминания полностью

Мой предшественник Гольман лично читал всю входящую корреспонденцию и потонул в бумагах. Я ограничился подготовкой судостроительной программы и предоставил текущие дела моему заместителю. В Эмсе и С. -Блазиене, где я лечился от полученного в тропиках катара легких, собрался кружок лиц, выбранных мною для участия в разработке программы. Многолетний парламентский опыт г-на фон Капелле, его критический ум и логический стиль явились ценным дополнением к моему мышлению, носившему в значительной мере интуитивный характер. Он был меньше солдатом, чем виртуозом в государственных делах; наряду с Денгардтом, состоявшим в хороших отношениях с рядом депутатов, он прекрасно разбирался в финансовых вопросах, что при бедственном состоянии имперской налоговой системы требовало большого искусства. В то время как я обычно шел прямо к цели, Капелле умел предусмотреть как трудности и возражения, так и пути к преодолению их; он первым находил слабые места, к которым могли придраться противники, хотя иногда упускал из виду детали. Для парламентской работы он был также незаменим, как пылкий г-н фон Геринген для пропаганды в народе; Геринген весьма деликатно руководил духовной мобилизацией масс.

В своей работе я всегда руководствовался девизом Нельсона – «We are a band of brother»{61}. Со времени получения первых заданий мне приходилось иметь дело с вещами, которые в перспективе нужно было рассматривать с различных точек зрения, а тот, кто не чувствует себя Наполеоном и не стремится оставить на всем свой отпечаток, должен связать пучок прутьев, которые труднее сломать, чем один прут. Всякий, кому предстоит большая работа, должен избегать стремления делать все самому. Каприви лично писал слишком много бумаг и его было очень трудно заставить отказаться от того, что он написал своим ровным, красивым почерком; он был, так сказать, влюблен в свой образ мыслей. Эту опасность я заметил и в себе; поэтому я старался как можно больше держаться в тени, чтобы относиться без предвзятости к правильным мнениям других.

Одной из причин, которой пытались оправдать ликвидацию единого, так сказать, суверенного адмиралтейства, и замену его рядом отдельных ведомств, явилось утверждение, будто флот слишком велик, чтоб им мог руководить один человек. Это утверждение, исходившее из неправильного понимания полномочий кайзера в качестве верховного главнокомандующего, передавало бразды правления в руки монарха, который должен был управлять областями куда более обширными, чем флот! Было бы, однако, неправильно утверждать, что многосторонним аппаратом трудно руководить. Нужно только уметь выделять главное, а все остальное предоставлять достойным доверия помощникам. Необходимо также иметь у себя тех сотрудников, которых сам выбрал. Я занимался только важными вопросами, а потому мог бы сделать больше, чем сделал. В организационной работе я ничего так не опасался, как ложных шагов. Ибо раз сделанная ошибка этого рода впоследствии дает себя знать лишь косвенными симптомами, и обнаружить ее становится очень трудно; к тому же она обрастает привычками и интересами. Поэтому организации никогда не следует создавать в законченном виде, надо дать им выкристаллизоваться. Надо также оставить себе возможность исправления обнаруженных ошибок с помощью процесса, обратного кристаллизации, ибо при насильственных радикальных переворотах обычно замечают лишь выгоды, а не убытки. В организационных вопросах нужно руководствоваться не столько формальной логикой, сколько качеством почвы и рассады. Поэтому мы стремились к тому, чтобы судостроительная программа была возможно более гибкой.