Читаем Воспоминания полностью

Красноармеец с раненым на спине уже пересек соседний двор за разбитым штакетником. Впереди него в ветвях клена хлопнула мина, оба солдата упали. Потом один, вскочив, снова взвалил себе на спину другого и пошел было дальше, но тут откуда-то сбоку, с соседней улицы, четко, словно барабаня по металлу, застучал пулемет, и красноармеец, будто споткнувшись, опять упал. И больше не поднялся.

- Эх, черт! - выругался мой знакомый солдат.

Резкие пушечные выстрелы забахали совсем рядом, справа от нас на шоссе и еще где-то впереди за домами. В Сорока домиках густо загрохали разрывы снарядов. После чего все время где-то там наверху старательно работавший пулемет замолчал. Слышались только разрозненные выстрелы и короткий треск автоматов. Из окон горящего двухэтажного дома у шоссе вдруг один за одним начали выскакивать наши бойцы. Пригибаясь, они бросились через дорогу, но тут справа из-за дома опять раздалась четкая металлическая дробь, и несколько красноармейцев, не успев перебежать улицу, упали и остались лежать на шоссе. А вслед перебежавшим полетели снаряды, вскидывая во дворах столбы земли и обломки дерева.

Я уже начал догадываться, что это за пушки, которые стреляют передвигаясь и бьют с таким отрывистым гулким рявканьем, когда в прогале между домом Сапуновых и соседним увидел медленно двигавшийся танк. На боковой броне его четко выделялся черный в белом обводе крест.

- Танки! Немецкие танки! - прошептал я.

- Да ну! - мать с широко открытыми глазами подалась ко мне.

- Вот тебе и ну!

Да, это они, фашистские танки, бахали из пушек, продвигаясь по улицам. И это вон тот, только что высунувшийся из-за соседнего дома, расстрелял сейчас красноармейцев, выскочивших из Сорока домиков, а теперь снаряд за снарядом посылал вслед тем, кому удалось перебежать улицу. Слева на перекресток из-за каменной баррикады выполз еще один танк. Позади нас, у песчаного карьера, тоже раздавались выстрелы танковой пушки.

"Знакомый" солдат, укрывавшийся за углом дома Сапуновых, снова вскинул автомат, но тут же с досадой опустил его, по-видимому, у него кончились патроны. Теперь ему, наверно, надо было уходить. Но, оказывается, у него была еще граната, которую он, достав из-за пазухи и выскочив из-за угла, метнул в показавшихся за танком автоматчиков и тут же был срезан пулеметной очередью. Он упал прежде, чем брошенная им граната разорвалась перед танком, теперь круто повернувшим на наш двор.

Я нырнул на дно щели. Наверху, подминаемый гусеницами, затрещал деревянный сарай Сапуновых, затем грохот и лязг железа обрушились на нас. Бревенчатый накат убежища задвигался и пополз, на головы посыпались комья глины. Желтик с визгом шарахнулся из щели. Мать, в ужасе обхватив меня за плечи, вместе с Ланкой прижала нас своим телом книзу. На дворе грохнул снаряд, затем другой, наверно, это било наше орудие. Танк, скрежеща металлом, проутюжил убежище, развернулся и загромыхал дальше.

Когда я снова выглянул, танк был уже метрах в пятидесяти. Маскируясь за домами и дымом пожаров, он рывками пошел к силикатному, откуда по нему била наша пушка: поблизости от него снова разорвался снаряд.

Во двор со стороны шоссе, оглядываясь по сторонам, зашел немецкий солдат. Этот первый близко увиденный мной немец был невысокого роста, в зеленом мундире и фуражке с большим козырьком. У живота на длинном ремне, перекинутом через шею, висел автомат. На закопченном веснущатом лице выражение настороженности.

Пес почуяв чужого, неожиданно выскочил из-под крыльца дома и с рычанием бросился на немца. Немец увидел меня.

- Зольдатен? - показал он автоматом на щель.

- Нет здесь солдат, - сказал я.

- Кто там? - высунулась из щели мать. Она сильно перепугалась, когда танк наехал на щель, и до сих пор не отошла от страха. - Господи немцы! покачала она головой. - До чего дожили.

Пес со злым хриплым лаем кидался к ногам немца. Немец спокойным отработанным движением вынул торчавший из правого кармана пистолет, навел на собаку и дважды выстрелил. Пес взвизгнул, перевернулся через спину и, волоча зад, пополз под крыльцо дома.

Гудя моторами, низко над Сорока домиками в разрывах дыма появилась тройка бомбардировщиков с крестами. И сейчас же из-за охваченных пожаром домов вверх взметнулись белые сигнальные ракеты немцев - "свои". Стоявший передо мной немец достал из левого кармана ракетницу, поднял руку вверх и тоже выпустил ракету. Самолеты прошли немного еще и сбросили бомбы на силикатный, откуда все время отчаянно палила наша батарея.

Появившийся из-за баррикады танк тоже послал несколько снарядов по силикатному и двинулся дальше по улице. Сопровождавшие его автоматчики и заглянувший в наш окоп немец пошли за танком. Я ждал, что отчаянные батарейцы на силикатном сейчас опять начнут бить, но они молчали.

- Накрыли, наверно, - сказал я.

- Кого ? - не поняла мать.

- Наши пушки на силикатном. И в Сорока домиках всех повыбили. На шоссе вон красноармейцы лежат.

Мать опять горестно покачала головой.