Читаем ВОСПОМИНАНИЯ полностью

Часа в 4 дня накормили людей и думали отдохнуть, но не тут-то было. Вызвал меня начальник штаба и приказал выдвинуться на охрану города, перекрыть Симферопольское шоссе и с приданной пулеметной ротой обеспечить отход штаба и отходящих войск. Придано было также двое конных посыльных. Что делать? Приказ есть приказ, по действующему тогда уставу поставлена задача на оборону рубежа, и покинуть этот рубеж можно только по приказу свыше. В этой обстановке это значило остаться на верную гибель, ибо никакой поддержки ниоткуда нельзя было получить – ведь все отходили. А у нас не было ни гранат, ни мин, чтобы заминировать подходы, ни даже малых саперных лопат, чтобы как следует окопаться. Проводил нас на место комендант штаба и, уходя, отвел меня в сторону и тихо сказал: «Если трудно будет, отходи вот к тем горам», – и показал в противоположную сторону от Феодосии, т. е. к берегу моря. Меня это удивило, но пришлось принять как должное.

Расположив роту на высотках по сторонам шоссе, выслал боевое охранение и начал организовывать оборону. Выслал дозоры вправо и влево и обнаружил, что справа от нас стоит батарея противотанковых орудий, о чем мне комендант не сказал. Стало намного легче – все-таки не одиноки, да и против танков есть какая-то защита.

Стало совсем темно, и Карасубазар подвергся снова налету с сильной бомбежкой. Часа через два бомбежка повторилась и начались пожары, хуже всего, что загорелись дома, расположенные сзади нас, и хотя каждый боец соорудил из камней простейшее укрытие, все же освещенный фон выдавал наше расположение. Приблизительно в 1 час ночи послал посыльного (конного) с донесением в штаб армии, в котором просил, если есть, противотанковые гранаты. Но этот посыльный как в воду канул – не вернулся. Наверное, сбежал, возможно, он был местный. Часа в 3 ночи послал второго посыльного. Минут через 40 он вернулся и доложил, что штаба и нашего батальона на месте нет, а жители говорят, что они уже давно ушли. Как тут быть? Приказа на отход нет, а сидеть здесь и ждать противника бессмысленно, тем более, что всякое движение по дороге со стороны Симферополя прекратилось.

Посовещались с политруком и решили ждать до утра. Послал проверить состояние лошадей. Оказалось, испугавшись огня, лошади сбежали. Организовали с командиром пулеметной роты поиск их. Еле нашли, чтобы еще раз не сбежали, запрягли в подводы. Часов в 5 утра кто-то со стороны города подъехал на машине. Задержали. Оказался политрук из политотдела, разыскивает артбатарею. Из разговора с ним выяснил, что он привез приказ им (батарейцам) сниматься с позиций и следовать в какой-то поселок в сторону моря. А как же нам? Есть ли приказ для нас? Подумав, политрук сказал: «Хотя о вас мне ничего не известно, но раз снимается батарея, и вам тут делать нечего». В общем, договорились, что и нам он передал приказ отходить. Погрузили пулеметы, патроны, сняли охранение и пошли в направлении моста через реку. Уходили по улице, объятой пламенем пожаров, настроение было препаршивое. Дошли до речки, а моста-то и нет. Был разрушен бомбежкой, а сбоку догорала какая-то пристройка. Переправились через речку вброд, благо речушка небольшая и мелководная.

Через некоторое время подошли к совхозу «Мариано», кажется, так его называли. Пошли с политруком добывать пропитание. Добыли, именно «добыли», ибо добровольно ничего не дают, немного хлеба и какого-то сыра. Насильно прихватили пару лошадей и подводу – уж очень тяжелы были «легкие» пулеметы «льюисы» ( 14 кг не шутка) – и снова пошагали по очень неудобной лесной дороге. К концу дня дошагали до небольшой деревушки у подножия гор. Население – татары. Стараниями политрука татарина добыли барашка, и какая-то хозяйка взялась готовить с помощью наших бойцов обед. В этой деревушке обнаружили добротный амбар с большим запасом муки, круп, бочек с жиром. Оказалось, это склад питания для партизан. На наш вопрос, почему продовольствие до сих пор не увезли в горы, был невразумительный ответ – нет приказа. А ведь немцы-то на носу, через 2-3 часа могут появиться здесь. Скорее всего, этот склад так и остался не вывезенным в горы и, возможно, полностью достался немцам, а возможно, растащило население. Было у меня большое желание сжечь его. Да кто знает, может быть, партизаны успеют вывезти. Так и ушли из этой деревушки, не тронув склада. А по дороге в горы встретили 2 машины гражданских лиц, в основном молодежи, очень легко одетых. На вопрос, куда едете, получили ответ – по заданию. Ясно, что это были люди, направлявшиеся в горы для партизанской борьбы. «Почему вы так легко одеты?» – спросил я у одной женщины лет 30-35, ведь уже ноябрь, в горах скоро будет снег, и она довольно беспечно ответила: «А там теплую одежду нам выдадут». Какая непростительная беспечность!