Читаем Воспитательные часы полностью

— Это всего лишь встреча ― тебе не придется тренироваться, ― быстро замечает он.

Не обращая на него внимания, кидаю в сумку спортивный ремень, майку и носки.

― Да, ну я бы не выиграл чемпионат NCAA дважды, проматывая впустую свои дни, не так ли, Гандерсон? ― Я смотрю на него, стоящего в дверях. ― Убирайся на хрен, если не собираешься давать мне никакой информации.

Он колеблется.

― Это были девушки из женского общества.

Я выпрямляюсь.

― Что?

Гандерсон пожимает костлявыми плечами.

― Это были девушки из женского общества. Кто-то подумал, что будет забавно, если ты выйдешь на улицу, и твой джип будет завернут в полиэтиленовую пленку.

― Кто трахает девушек из женского общества?

― Я не знаю, все?

Бросаю новую пару теннисных туфель вместе с одеждой.

― Это действительно сужает круг подозреваемых, не так ли?

― Если бы я знал, то сказал бы тебе.

― Да, конечно, ― цинично смеюсь я.

― Слушай, парень, Я помогу тебе довезти джип до дома, ладно? Мы сделаем это после встречи.

― Не беспокойся, мать твою.

― Я пришел на стадион сегодня утром, и что, черт возьми, вижу на парковке? Кто-нибудь из вас, леди, знает ответ, который я ищу?

Тишина.

― Сегодня утром никому нечего сказать?

Мы все тупо смотрим на тренера, который выглядит так, будто у него вот-вот лопнет кровеносный сосуд в центре лба. Он чертовски зол.

― Я видел джип Ретта Рабидо, завернутый в чертов полиэтилен. Кто здесь думает, что это смешно? Кто здесь думает, что это безопасно? Поднимите руки.

Его вопрос встречен тишиной, безмолвием, поэтому он продолжает:

― Да что с вами такое, ребята? ― Шагает в сторону комнаты, обычно предназначенной для просмотра пленок, и швыряет планшет на стол, который использует для расшифровки.

Тренер проводит обветренной рукой по седеющим волосам, заложив руки за голову и уставившись в стену.

― Не знаю, что мне делать. Я должен найти виновного. Если никто не заговорит, вы все отстранены, пока мы не разберемся.

И все же никто не произносит ни слова.

Пока…

― Тренер, я не думаю, что справедливо отстранять всех из-за глупой шутки.

Тренер даже не оборачивается.

― Заткнись, Теннисон. Если вы не можете назвать мне имя, считайте, что вы на испытательном сроке.

Кто-то откашливается.

― Да бросьте, Тренер, ― возражает Брэндон Теннисон. ― Я уверен, что тот, кто это сделал, — он оглядывает комнату, его глаза сузились в опасные щелочки, — тот, кто это сделал, просто пытался пошутить.

― Уверяю вас, дамы, персонал не понял шутки. ― Тренер поворачивается к тренерской команде Айовы, указывая на вспомогательный персонал. ― Мы здесь уже несколько часов обсуждаем варианты. С нашей точки зрения, альтернативы не так уж много. Мы не можем иметь команду, полную маленьких придурков, которые думают, что издевательства над новым товарищем по команде терпимы. Вы взрослые люди. И пора принять наказание, как взрослые мужики.

Один из первокурсников поднимает руку.

― Но, Тренер, разве мы не потеряем сезон, если вы отстраните нас?

― БИНГО!

По комнате прокатилась волна бесчисленного бормотания, ругательств. Жалобы от нескольких храбрецов.

Себастьян Осборн прочищает свое горло, произнося слова, юмор наполняет его глубокий голос:

― Тренер, да ладно, разве мы не можем что-то сделать, чтобы не испортить остаток сезона? Некоторые из нас зависят от стипендии.

Он один из них.

Тренер изучает свои кутикулы.

― Вам, ребята, следовало подумать об этом, когда вы оставили Рабидо на стоянке прошлой ночью.

Осборн не сдается:

― Разве мы ничего не можем сделать? Должно же что-то быть.

― Забавно, что ты спросил. На самом деле, есть вариант. ― Он жестом приглашает Роджера Дэнверса, нашего тренера, присоединиться к нему. Дэнверс с хмурым видом подходит вперед, бросая пару ключей тренеру, который держит их и позвякивает. ― Видишь эти ключи? Это твой билет на свободу.

Растерянные взгляды по сторонам.

― Дэнверс собирается составить список подозреваемых. Эти люди заберут Рабидо и эти чертовы ключи и отправятся в мой дом у озера, чтобы немного пообщаться с командой, и я не хочу видеть ваши гребаные лица в этой комнате, пока вы не разберетесь с этим дерьмом. Следующий маленький мудак, который выкинет шалость, отстраняется от команды и исключается из университета. ― Его глаза-бусинки обшаривают комнату. ― Все ясно?

Коллективный кивок прокатывается по группе.

― Я не расслышал: все ясно?

― Да.

― Ни одной чертовой шутки, или я позабочусь, чтобы ваше время в Айове закончилось.

Тишина.

― Гандерсон. Джонсон. Райдер. Теннисон… ― тренер перечисляет десять имен, которые подозревает в виновности. ― Ну вот. А теперь проваливайте. У вас есть час, чтобы смыться отсюда и дотащить свои задницы в коттедж, пока я их не вышвырнул. ― Он слегка повышает голос, указывая на капитанов: ― Зик и Оз? Поздравляю, вы играете дуэнью (прим.: в испаноязычных странах так называют пожилую женщину, воспитывающую молодых девушек-дворянок). Теперь в мой кабинет.

Вот дерьмо.

Лорел