Читаем Воспитанница любви полностью

Однако ехать надобно непременно. Сначала в Москву, а после – в монастырь. В Москве есть Новодевичий монастырь…

Папеньку жалко, он расстроится. Варвару Петровну тоже, ведь Вера не привезет ее сына, чтобы обвенчаться с ним. Ну что ж делать, коли она не нужна ему? С горькой обидой Вера припомнила, как во время одной из прогулок, когда она громко восторгалась природной картиной, Андрей насмешливо спросил:

– Из какой это роли?

Он ей не верит. Как с этим жить? Нет, нет, непременно ехать! И вовсе утро никакое не чудесное. Где же эта мерзавка Дуня? Готовы ли лошади? Кое-как одевшись сама, Вера вышла из комнаты. Прежде надобно удостовериться, что Вольский уехал. Юная княжна обошла дом, заглянула в гостиную, где висел ее любимый портрет. В первый же день в Варварине Вера обратила внимание на изображение маленького мальчика в детской курточке. Он был точной копией Вольского: с золотыми кудряшками, синими глазами и пухлыми яркими губками. Отчего-то девушка не решилась спросить, Андрей ли это, но ничуть не сомневалась. Ангельски хорошенький ребенок являл образ золотого детства Вольского. И когда Андрей рассказывал историю о жеребенке, она представляла маленького Вольского именно таким. А теперь захотелось увезти с собой этот портрет.

Выйдя на крыльцо, Вера увидела Алену, раздувающую самовар. Дуняши и здесь не было. Алена сделала вид, что занята работой и не замечает барышни. Вера поискала Федосью, которая пересчитывала столовое серебро.

– Что, барин уехал? – спросила она.

Федосья охотно отвечала:

– Уехал, сердешный. Давеча дождик-то припустил, думали, теперь уж зарядит. А ноне – поглядите! Уехал батюшка поутру, к обеду обещался быть. А вы нечто чаю хотите? Алена сейчас подаст.

– Спасибо. Голубушка Федосья, ты пришли ко мне мою горничную, – попросила Вера и направилась в столовую.

Алена явилась не скоро. Она принесла самовар, подала румяные горячие плюшки, к чаю сливки, масло, мед. Вера молча наблюдала за ее движениями, желая лишь одного – чтобы Алена поскорее ушла. Однако та не торопилась уходить. Она по привычке подперла косяк двери и, засунув руки под фартук, принялась следить за Верой.

– Ты свободна, – не вынесла княжна.

Алена и глазом не моргнула.

– Да уйдешь ли ты наконец? – возопила Вера.

– А у меня барин есть, чтобы приказывать! – грубо ответила Алена. – И без барина не велено никого из дома отпускать.

«Ну, Дуня, ну, длинный язык! Прибить тебя мало!» – мысленно сокрушалась княжна.

– Уж тебя я определенно ни о чем спрашивать не буду, – вконец рассердилась она. – Лучше приготовь нам на дорогу съестное, чтобы на два дня хватило.

Алена не шевельнулась:

– Барин будут недовольны. Дождитесь их возвращения, тогда и поезжайте.

– Что ж, придется без ваших пирогов ехать, – уже спокойно произнесла Вера. – Сдается мне, барин тебя не похвалит, коли голодными выставишь нас на дорогу.

Алена дернула плечом, фыркнула и вышла, покачивая бедрами.

Вера еще не допила чай, когда явилась заспанная и встрепанная Дуня. Она виновато смотрела на барышню и немилосердно краснела.

– Что, Дуня, где ты пропадаешь? Мы едем, а тебя не сыскать! На кого ты похожа? – распекала Вера теперь уже свою горничную. – В волосах сено, ты что, в конюшне ночевала?

Дуня покраснела еще более, хотя это казалось невозможным. Она лишь робко кивнула в ответ.

– Со Степаном? – осенило Веру.

Она ахнула и прикусила губу. Дуня была готова расплакаться, но глаза ее сияли вполне счастливо. Она кивнула и судорожно вздохнула. Это открытие вконец добило Веру. Вот Дуня решилась. Решилась! А она, Вера, отчего же трусиха такая? И теперь бежит, бежит тайком, чтобы не объясняться.

– Немедля займись сборами в дорогу! Проследи, чтобы уложили все необходимое. Да не забудь ничего!

Дуня опять кивнула и тотчас умчалась исполнять приказание.

Из конюшни вывели лошадей, выкатили дорожную карету. Степан с Ванькой проверяли надежность колес и рессор. Покуда смазывали дегтем оси и втулки, запрягали да увязывали чемоданы, тюфяки, съестные припасы, Вера решила попрощаться с парком. Ее тянуло в те места, где они гуляли с Андреем рука об руку и он бережно поддерживал Веру за локоть или она доверчиво опиралась на его руку… Заглянула в оранжерею и протяжно вздохнула, вспомнив, с каким удовольствием показывал ей Андрей персиковые, апельсиновые и лимонные деревья, выращенные в его оранжереях. Сад, парк, павильон «Ожидание»…

Остаться здесь навсегда, зимними вечерами сидеть у камина с работой и смотреть, как Андрей курит трубку и читает «Северную пчелу». Принимать у себя добродушных соседей-помещиков, говорить с ними об урожае, погоде. А после подняться вместе с Андреем в детскую, чтобы полюбоваться на спящих детей и перекрестить их, отгоняя дурные сны.

– Что это я размечталась! – встряхнулась Вера и приказала себе: – В дорогу!