Читаем Воспитание сердцем полностью

Более того, Ротбаум замечает: говоря ребенку «Я люблю тебя», вы подразумеваете, что могли бы и не любить его. Если мы специально обращаем на это внимание, значит, это нельзя воспринимать как должное. Наша любовь безусловна, потому что мы так решили, однако во многих культурах связи между людьми, в том числе между детьми и родителями, отражают не подвергаемые сомнению роли и нормы. Это ваши неотъемлемые обязанности, а не обязательства, которые вы берете на себя[219]. Что это: иная, более глубокая разновидность безусловного воспитания — или в нем меньше смысла, чем в свободно выбранной любви? Независимо от того, какое решение мы в итоге примем, может потребоваться пересмотр самой идеи безусловности.

И кстати, о «свободном выборе»: я подчеркнул, как важно ослабить контроль над детьми и помочь им испытать чувство независимости. О пользе этого вполне убедительно говорят исследования. Но может быть, их результаты актуальны только для определенных мест? Или шанс иметь право голоса пойдет детям на пользу только в относительно индивидуалистической и слабо связанной с традициями культуре? Наши дети явно более счастливы и более мотивированы, когда участвуют в принятии решений, а не когда авторитетные фигуры указывают им, что делать, — но везде ли дело обстоит таким образом?[220]

То, насколько родители склонны контролировать своих детей, несомненно, зависит от места, где они живут. Тем не менее это «не означает, что контролирующие методы более предпочтительны» в каком бы то ни было обществе, как указывает Венди Грольник. Далее она цитирует исследование, показывающее, что «контролирующее воспитание оказывает негативное влияние на детей в любом культурном контексте»[221]. Ричард Райан и Эдвард Деси также приводят данные, что «независимость имеет повсеместно большое значение». И если это утверждение подвергают сомнению, добавляют они, то причина обычно в том, какой смысл принято вкладывать в «независимость». Нередко ее приравнивают к бесконтрольности, трактуя как «сопротивление влиянию, самоутверждение над другими и против других». Согласившись с этим определением, вполне можно предположить, что это понятие «относится только к индивидуалистическим культурам». Но независимость, трактуемая как изъявление воли или «принципиальная возможность выбора», — это совсем другая история. В этом смысле «люди могут с тем же успехом быть и коллективистами, и индивидуалистами»[222]. Ослабление контроля полезно для детей вне зависимости от того, где их воспитывают — на Западе или на Востоке, в огромном современном городе или крошечной деревне третьего мира.

Само собой, разница в стилях воспитания прослеживается не только в разных культурах, но и среди разных групп в рамках одной культуры, особенно когда мы говорим о таком сложном современном обществе, как США. Однако прежде чем приступить к рассмотрению этих различий, я должен отметить, что здесь приходится лавировать в потоке статистических обобщений. Даже если родители в группе А чаще обращаются со своими детьми определенным образом, чем родители в группе Б, это не значит, что абсолютно все в группе А так поступают или что абсолютно никто в группе Б так себя не ведет.

Учитывая это, мы можем для начала отметить, что исследователи регулярно указывают на различия, связанные с социально-экономическим статусом семьи (СЭСС), и к ним относится использование наказаний. Согласно одному аналитическому обзору, большинство исследователей обнаруживают: чем ниже статус семьи, «тем активнее родители прибегают к телесным наказаниям». Другая группа исследователей пришла к выводу, что «дети из низших социально-экономических классов чаще, чем их сверстники, подвергаются суровой дисциплине… а их матери относятся к ним с меньшей теплотой… и считают агрессию уместным и эффективным средством решения проблем»[223].

Отчасти эти факты объясняются экономическим давлением: чем больше стресса переживают родители, тем выше вероятность, что они используют насилие, чтобы добиться от детей послушания[224]. Мелвин Кон[225] блестяще продемонстрировал, что подчиняться правилам и уважать власть обычно учат своих детей родители из рабочего класса (и они же прибегают к наказаниям для достижения этих целей). Тогда как родители из среднего класса, особенно белые воротнички, чаще хотят, чтобы их дети были самостоятельными и принимали решения независимо. Кон выдвинул гипотезу, что это, в свою очередь, навязано теми ожиданиями, с которыми взрослые сталкиваются на работе. Его общие выводы были подтверждены другими исследователями и подхвачены международными данными, что телесные наказания больше распространены в тех культурах, где в детях ценится послушание, чем в тех, где важна уверенность в себе[226].