Все это дает нам, так сказать, новую оптику, через которую можно рассматривать все предупреждения: что мы слишком много делаем для детей, чересчур потакаем, принимаем излишне активное участие в их жизни. Но, я бы сказал, на самом деле вопрос не в том, сколько мы делаем для них, а в том, что делаем. Конечно, имеет смысл ослабить контроль, если мы заигрались и пытаемся заставить своих детей брать все новые и новые вершины или, что еще хуже, добиваемся, чтобы они превосходили сверстников. Но это не значит, что нужно меньше заниматься воспитанием. Просто мы должны делать это лучше — например, больше поддерживать и меньше контролировать. (О том, как это осуществить, я расскажу в главах 7–10.)

Вместо того чтобы спрашивать, не слишком ли много мы делаем для наших детей, возможно, полезнее (хотя и потенциально опаснее для душевного равновесия) спросить, для кого мы это делаем. На первый взгляд может показаться, что родители, которые давят на детей, виноваты лишь в том, что ставят их счастье впереди собственного, как это сформулировано в недавно вышедшей книге о гипервоспитании. Но посмотрите еще раз: иногда они просто купаются в отраженных лучах славы. Спортивные болельщики ликуют и гордятся, когда их команда выигрывает, но и родители испытывают косвенное чувство причастности к успехам детей. Такие люди умудряются уже через несколько минут после знакомства сообщить вам, что их ребенок занимается по программе для одаренных учеников, или попал в сборную штата по теннису, или был принят в Стэнфордский университет — досрочно, не меньше. (Я пародировал эту ситуацию, объявляя своим друзьям, что меня ужасно беспокоит моя дочь — она все еще шевелит губами во время чтения, хотя ей целых два года.)

Разумеется, нет ничего плохого в гордости за детей. Но когда хвастовство кажется чрезмерным — слишком подчеркнутым, или слишком частым, или начинается слишком быстро, — возможно, личность родителя поглощена достижениями ребенка. Это особенно верно, когда хвастовство звучит, скажем, более уверенно, чем любовь. В нем есть отзвук конкуренции, непрозрачный намек, что дитя, о котором идет речь, не просто умное — умнее любого другого. (То же самое с вездесущими наклейками на бампер: «Мой ребенок — лучший ученик такой-то школы» — подразумевается продолжение: «А твой нет»[107].)

Слушая подобных родителей, начинаешь подозревать, что эти достижения возникли не сами по себе, а были вытянуты из несчастного ребенка матерью или отцом, которые стояли над душой, постоянно толкали вперед и, возможно, любили не слишком сильно, но чересчур условно. Невольно возникает вопрос: верят ли эти дети, что их по-прежнему будут любить, если они перестанут быть столь впечатляющими. Подсознательное уравнение «Мой ребенок успешен — поэтому я тоже успешен» (или даже «Мой ребенок успешен, и я тому причина») напрямую связано с методом избирательного применения положительного подкрепления. Это когда дети догадываются: они должны хорошо проявить себя, чтобы получить объятия и улыбки, и их родители гордятся не тем, какие они есть, а лишь тем, что они делают.

Когда я сам был ребенком, некоторые родители отдавали малышей в детский сад на год раньше. Или договаривались, чтобы позднее те могли перескочить через класс, получая фору на пути к… цели в конце этой гонки. В наши дни такие мамы и папы, наоборот, специально выжидают лишний год, прежде чем отдать ребенка в школу, чтобы тот оказался старше одноклассников — предполагается, он будет больше знать и уметь и получит преимущества в спорте, так как будет более физически развит. Разворот стратегии на 180 градусов кажется почти комичным, но на самом деле важно: действительно ли решение принимается на основании того, что лучше для ребенка[108]. И снова мы должны не только спросить, до какой степени вовлечен родитель, но и какую форму принимает его участие и чем мотивировано.

В школе

Когда вы действительно сосредоточены на том, что лучше для ваших отпрысков — и готовы поставить под сомнение общепринятые представления, — можете в итоге ниспровергнуть некоторые популярные мнения о природе успеха. Возьмите оценки. Даже рассудительные и уважающие свое потомство родители убеждены, что высокие школьные оценки — хороший знак. Поэтому они рады, когда дети их получают. Но до анализа методов, используемых некоторыми взрослыми, чтобы подтолкнуть детей к этой цели, хочу высказать предостережение об идее оценок вообще.