Читаем Воспитание к свободе полностью

Поэтому стоит задуматься, отчего дети так сильно тянутся к образам, возникающим не из повседневной жизни? На это можно возразить, что у детей тяга к картинкам и образам — всего лишь подобие потребности, испытываемой некоторыми взрослыми в чтении журнальных историй, детективов и т. п. Но такой простой ответ не исчерпывает сути проблемы. Дело здесь в особом стремлении, именно в глубокой потребности, выступающей на первый план на совершенно определенной стадии развития человека. Арнольд Гезелл показал, что у американских детей интерес к сериям картинок (комиксам) пробуждается приблизительно в возрасте шести лет, достигает кульминации лет в восемь-девять, а годам к десяти начинает постепенно затухать.

Детская потребность в образах ненасытна. Фирмы, занятые утолением этого голода при помощи комиксов и мультфильмов, удовлетворяют запросы почти безграничного рынка. Однако поставляют они туда суррогат, ибо трудно поверить, чтобы, вопреки всем законам природы, семилетние дети носились бы с такой скоростью и так же говорили бы в нос, как Дональд Дак, или же стреляли бы из пистолета, как братья Картрайт. Зато есть дети, которые, загоревшись желанием поставить в школьном театре «Красную Шапочку», полностью отдают себя этому делу и испытывают от этого большое удовлетворение.

Дети в возрасте от шести до десяти лет, восприятие которых еще не притуплено лживыми описаниями сенсационного толка, оказывают вполне понятное предпочтение сказкам или мифическим образам.

Необходимость образов

Потребность в образах была присуща в определенные эпохи и взрослым людям всех народов и культур. Мифы о сотворении мира, дошедшие до нас из Индии, Вавилона, Египта, от кельтов, от германцев (и от еще существующих в наше время первобытных народов) свидетельствуют, что на определенной стадии развития люди очень непосредственно реагировали на рассказы, повествующие о возникновении Земли и человеке. Обратившись, например к греческой философии и драматургии, мы можем довольно отчетливо проследить, как вначале недостаточно определенные, однако яркие образы постепенно исчезали из человеческого сознания, заменяясь хотя и «тенеподобными», но все же более реальными. Можно сказать, не настаивая, впрочем, на этом сравнении, что наши дети проделывают подобный путь развития. Их видение предопределено образным мышлением, достигающим своей вершины в возрасте между шестью и десятью годами, а затем, с приближением пубертатного периода, этот тип мышления перерастает в интерес к выявлению причинно-следственных зависимостей, а также в способность оперировать абстрактными понятиями.

Находя все новые аргументы и обоснования, Рудольф Штейнер постоянно возвращался к мысли о необходимости обязательного удовлетворения детской потребности в образах. Однажды он очень ярко сформулировал это положение, выступая в 1923 г. в Англии перед педагогами-специалистами и всеми, интересующимися этой проблемой: «Что бы Вы сказали о человеке, перед которым кладут на тарелку рыбину, а он тщательно снимает и откладывает в сторону все мясо, оставляя себе для еды одни лишь кости?! Вероятно, Вы стали бы ужасно бояться, как бы он не подавился костью. Кроме того, его организм не смог бы нормальным образом переварить все эти рыбные кости.

Но точно таким образом и обстоит дело, лишь на ином уровне, на уровне душевного руководства, когда ребенку вместо исполненных жизни образов, вместо таких вещей, которые способны целиком увлечь его, подсовывают лишь сухие, абстрактные, скучные понятия» (Современная духовная жизнь и воспитание.- Илкли.- Доклад. 13.08.1923).

Когда люди, критически настроенные к вальдорфской школе, бросают ей упрек в том, что в течение первых трех классов детей знакомят со слишком большим количеством фантастических образов, то это означает, что они не сумели разглядеть последовательного осуществления принципа, базирующегося на четкой человековедческой и педагогической концепции, а исходят из каких-то устаревших идей, старомодных представлений, или недостаточно проявили интереса к конкретным фактам. Вдобавок они ознакомились лишь с половиной учебного плана. Так, в третьем классе особое значение придается введению в мир реальной жизни ("бытоведение"), например, дети обсуждают (и осуществляют) строительство дома или особенности крестьянского труда; в четвертом классе учат, как составлять первые деловые письма и т. д.

Если стремиться к тому, чтобы дети интеллектуально не уставали, чтобы они сохраняли нормальную способность к восприятию, то следует предлагать им образы из мира фантазии. По тем классам вальдорфских школ, где на начальной ступени особый размах приобрело образное обучение, можно видеть, как на старшей ступени ученики проявляют огромный интерес к познавательным дисциплинам. При этом обращает на себя внимание не только обычно царящая здесь живость мышления, но и добродушная приветливость. Восприятие обучения в подлинном смысле слова «образовательное» (творческое) развивает не только их представления, но и чувства.