Читаем Восьмой ангел полностью

— Мужики говорят, эту штуку, которая пострадала, менять надо. А где ж тут запчасти возьмешь? Да ты не печалься! — Хозяин увидел, что Ольга отчаянно пытается подавить слезы. — Отбуксируем тебя в город, а там уж разберутся. Может, и серьезного ничего нет, просто наши боятся. А захочешь, прямо до Питера дотянут. Ты же оттуда? Я по номерам понял…

— Мне не надо в Питер, батюшка, — девушка откровенно шмыгнула носом. — Я в Мурманск торопилась. Там…

— В Мурманск? — Отец Павел внимательно и долго поглядел на гостью. — По делу или в гости?

— По делу, — вздохнула Ольга. — И времени у меня теперь практически нет. Если завтра к полудню я не попаду в Мурманск, то…

— Что — «то»? — ласково переспросил хозяин. Глаза, однако, остались пристально-серьезными. — Мир рухнет?

— Откуда вы знаете? — вскинулась Славина и тут же поняла, что выдала себя с головой. Потому снова громко шмыгнула носом и прошептала. — Помогите мне, батюшка! Мне очень нужно в Мурманск, очень…

— Мурманск… — Священник откинулся в кресле, провел ладонью по глазам, словно снимая с них невидимую пелену. — Странный город… Холодный, мрачный, неприютный, а тот, кто душу его поймет, навек прикипит. И сниться он будет, и звать, и манить, словно родное существо, ненароком забытое. И такая тоска скручивает, что среди ночи подхватился бы и пешком пошел… Я ведь там почти всю жизнь прожил.

— Я знаю, — вырвалось у девушки.

— Знаешь? — Отец Павел настороженно подобрался, выпрямил спину. — Откуда?

— У меня там подруга самая близкая, Маша Логинова, журналист…

— Машутка? — облегченно расслабился хозяин. — Славное существо, родное, близкое. А ты, значит… Постой, постой, — он привстал, внимательно вглядываясь в Ольгино лицо, — вот дурак старый! Сразу-то и не понял. Думаю, что-то знакомое, где-то я тебя видел. Фамилию-то спрашивать неловко было… Ну, Олюшка, — он пересел к ней на диван, — раз уж мы с тобой заочно знакомы, да еще так хорошо, рассказывай. Если не тайна, конечно. Что там за конец света нам грозит?

Сколько времени ушло на Ольгин рассказ — никто не следил. Девушку словно прорвало. Впервые за последние дни, выморочные и тяжелые, она могла выговориться. И, повествуя о грустных и невероятных событиях, с ней происшедших, сама впервые сумела посмотреть на них со стороны. Заново оценивая, анализируя и ужасаясь.

Священник не просто слушал — внимал, переживая вместе с рассказчицей и людскую подлость, и фантастические видения, и невероятные беседы с кошкой. Впрочем, в их маленькой компании все это время присутствовал и третий участник беседы. Лысый Пушок, угнездившийся на хозяйском кресле, сопровождал Ольгин рассказ куда более эмоциональной реакцией: то раздраженно шипел, то жалобно и тихо мяукал, а когда Ольга дошла до рассказа о Рощине, и вовсе стал тихо порыкивать, словно сторожевая собака, учуявшая хитрого и злобного врага.

— Значит, Влад все же добился своего, — задумчиво проговорил отец Павел, заботливо вытирая слезы с Ольгиного лица и заставляя ее, как младенца, высморкаться, поскольку дышать она уже совершенно не могла.

— Вы с ним знакомы?

— В одной школе учились. Да и потом частенько встречались. Вечный мой оппонент, — хозяин грустно улыбнулся. — Очень умный он, знает много, памяти его я грешным делом завидовал. Все пытался его убедить к свету обратиться… Ладно, — он встал. — Ночь уже. Давай отдыхать. Времени у нас всего ничего.

— Батюшка, — Славина моляще ухватила священника за подрясник, — помогите мне! Может, на попутке, выйдем на дорогу, вам никто не откажет! Я не могу отдыхать! Мне в Мурманск надо!

— Отсюда до Мурманска — часов шесть ходу. Говоришь, в полдень быть надо? Значит, выедем часа в четыре, чтоб с запасом.

— Выедем? На чем?

— На моей «Волге». Не твоя импортная ласточка, конечно, но идет хорошо, надежно.

— Так вы со мной? — Ольга все еще не верила.

— Неужто я тебя одну на поединок с Рощиным отправлю? В Мурманске не только он родился… Так что — спать, дитя мое. И немедленно.

— Так я, вроде, выспалась, не усну…

— Еще как уснешь! — Хозяин открыл узорчатый шкафчик, извлек массивную толстостенную бутыль, отлил из нее в хрустальную стопку вязкой темной жидкости. — На, прими!

Ольга послушно отправила содержимое в рот. На вкус неведомое снадобье напоминало не то гематоген, не то шоколад, в который щедро добавили можжевеловой горечи.

Отец Павел набулькал себе ровно такую же порцию, выпил, убрал бутыль.

— Ну, все. Отдыхай.

Завяла зеленоватая лилия, заерзал и тут же затих прищемленный плотной дверью лучик света, в комнате воцарилась темная и теплая тишина. Ольга немного повозилась, устраиваясь поудобнее и готовясь провести без сна эти несколько часов. Прикрыла опухшие от слез глаза.

Вдруг кто-то нежно и тихо мурлыкнул у самого уха.

— Пушок, — девушка протянула руку, — иди ко мне.

Кот не пошел, однако снова мурлыкнул, громче и настойчивей.

— А, ты выйти не можешь, — догадалась Ольга и вскочила с дивана открыть дверь.

Яркий свет большой люстры ударил в глаза, посредине комнаты стоял совершенно одетый отец Павел. На круглом обеденном столе грузно осел массивный рюкзак.