Читаем Восьмое Небо полностью

«Малефакс» хмыкнул, но ничего не сказал. Корди быстро устала перекладывать кипы тяжелых бумажных листов, тем более, что на ее спине беспокойно ворочался во сне мистер Хнумр. Пришлось осторожно снять вомбата с насиженного места и пристроить в угол. Он лишь заворчал сквозь сон, перекатываясь на бок.

Корди обнаружила шкафчик с навигационными инструментами и издала было победный клич, который быстро перешел в стон разочарования — секстанта там не обнаружилось.

— Может, сказать Ринни, что его украла какая-нибудь голодная рыбеха?

— Из ее запертой каюты? — скептично осведомился гомункул, — Превосходная мысль.

— Ну хорошо, допустим он срочно понадобился мне для работы и…

— Так она тебе и поверит. Секстант — непростой инструмент, им надо уметь пользоваться, а ты не всегда отличаешь юг от севера.

— Хорошо же ты помогаешь! — проворчала ведьма, тяжело дыша и озираясь.

По всей штурманской лежали карты, огромное множество хрустящих карт, точно здесь осыпались огромные листья исполинских деревьев. Эх, хорошо бы найти такое огромное дерево… Сколько в его древесине должно быть сверхлегкой магии! Если придумать, как его срубить, можно построить, наверно, целый летающий город. С летающей колокольней, летающей ратушей, летающими домами…

— Можно сказать Ринни, что он упал за борт, — вздохнула Корди, — Случайно.

— Не советую, — сухо ответил гомункул, — По крайней мере, не после того, как за борт случайно упала половина корабельной мебели и многие другие полезные предметы. Наша прелестная капитанесса давно уже заподозрила неладное, так что следующим случайно упавшим предметом можешь оказаться ты сама.

— Может, мы сможем сделать ей новый секстант?

— Не уверен. Но ты можешь попросить об этом Тренча, когда он вернется.

— Пф-ф-фф, — Корди дунула на слишком наглый хвост, щекотавший ей нос, — Секстант, собранный Тренчем, будет мерить разве что температуру, и то — в футах…

— В таком случае выбор у тебя не велик, юная ведьма. Придется тебе что-нибудь придумать.

Из штурманской она вышла на негнущихся ногах — точно весь день таскала в трюм тяжеленные мешки. Секстанта там не было.

— Может, посмотрим на гандеке? У Габби целая куча барахла, может там и секстант найдется?

— Соваться на гандек я бы не советовал из соображений безопасности… — «Малефакс» поморщился, — И чистоплотности. Но если ты так хочешь…

Дорога на гандек заняла еще несколько минут — Корди уже не ощущала желания нестись сломя голову, перескакивать через канатные бухты и скакать по рангоуту. Напротив, она ощущала себя так, точно к каждой ее ноге приковали по пушечному ядру. А еще одно ядро, самое тяжелое, тридцатишестифунтовое, приковали к ее совести.

Ринни действительно тысячу раз говорила не брать ее вещи. И не соваться в капитанскую каюту, если ее нет на месте. И вот пожалуйста. Стоило ей покинуть «Воблу», как бортовая ведьма в тот же день словно в насмешку портит одну из самых важных вещей на корабле. За такие фокусы, как говорил Дядюшка Крунч, небоходов обычно секут плетьми или привязывают на несколько дней к мачтам. А как полагается поступать с ведьмой? Этого Корди не знала, но не мысль о наказании гнела больше всего. Другая мысль, колючая, холодная и черная, точно забытый в печи пирог. Подвела свою капитанессу. Вновь показала себя не ведьмой, а несмышленым ребенком, за которым нужен присмотр. Обманула человека, который ей верил. Предала доверия.

Самая главная заповедь «Воблы» — не предавать ее капитана, что бы это ни значило. А она предала. Значит, у Ринни будет полное право подвергнуть ее самому страшному наказанию из всех, предусмотренных Пиратским Кодексом.

— Ух! — Корди хотелось даже не дернуть себя за хвост, а хорошенько оттаскать за все сразу, — Ну что же я за дуреха, а, «Малефакс»? Не случайно меня Габби корюшкой называет, да? У меня и верно мозгов как у глупышки-корюшки из стишков!

Она не пошла на гандек. Вместо этого она поднялась по трапу на верхнюю палубу, уже залитую чернильной ночью, прислонилась к кофель-нагелям[92] и свесила голову за борт. Лихой ночной ветер тут же принялся баловаться с ее хвостами, заставляя их трепетать и танцевать на ветру. Корди не мешала ему, даже шляпу сняла, чтоб было удобнее.

Под брюхом «Воблы» можно было разглядеть тяжелые вереницы дождевых облаков, катящихся куда-то на юг и похожих на тяжело груженные фрегаты-бомбардировщики. Облака были под стать мыслям — черные, как сама ночь, тяжелые, мокрые и холодные даже на вид. Корди тоскливо провожала их взглядом, не обращая внимания на усиливающийся ветер и норовящий забраться под рубаху ночной холод. Там, внизу, не было ни островов, свет которых мог бы стать искоркой в ночи, ни рыб. Там была только молчаливая ночная пустота и стылые ветра, разрезаемые тяжелым килем баркентины.

Прямо как у нее в душе. Она попыталась улыбнуться, но у этой улыбки был вкус сгоревшего бисквита.