Читаем Воскрешённые полностью

– Точно, мистер Барни, – он видел меня насквозь. – Могу поспорить, что я прав.

– На что?

– На Вашу жизнь.

– Опять? – попытался пошутить я, но по выражению его лица понял, что сделал это неудачно.

Нильс ждал ответ.

– Так что же это за единственный вопрос?

– То есть, мы спорим? – настаивал он.

– А что Вы, доктор, ставите на кон?

– Мы с Вами больше никогда не увидимся, и Ваши головные боли прекратятся, обещаю Вам.

– По рукам, – ответил я и протянул ему ладонь.

Он аккуратно сжал её: "Договорились".

Я с нетерпением ждал, что он скажет. Нильс, как всегда, оказался прав:

– Вы хотите знать одно, друг мой. Существует ли рай?

– В десятку…

XV

– Отлично! Тогда, мистер Барни, нам нужно с Вами прогуляться до бульвара 4101. Здесь минут пятнадцать пешком. В такую тёмную ночь нам потребуется одно белоснежное сооружение. Заодно, по дороге мы пообщаемся, друг мой, – медленно растягивая на своём лице свою великолепную улыбку, произнёс Нильс, вставая со ступенек, глядя на меня сверху. Не спросив моего согласия, мы пошли. Минут пять, пройдя в тишине, я спросил его:

– А что за белоснежное здание?

– Сооружение, – поправил меня Нильс. – Это христианская церковь Маккарти, выполненная в английском неоготическом стиле в 1932 году. То, что сейчас нам с Вами и надо!

Мы шли медленно, у меня от постоянной боли трещала голова, и я полез в карман в надежде отыскать на дне, затерявшуюся таблетку. Нильс заметил это:

– Помните, мы с Мартой, при нашем знакомстве с Вами, говорили, что вернувшись с того света около года тяжело болели. Переход из одного мира в другой не может даже по физическим законам пройти бесследно. Для любого организма – это мучение. И это не закончится головными болями, мистер Барни. Не хочу Вас пугать, но мы были бы рады умереть скорее, лишь бы не мучиться. Но, страх возвращения в тот неописуемо жуткий вакуум, где ничего не существует, дал нам силы выжить и создать свой дом. Однако уже не в этом, как Вы убедились сами, мой друг, мире.

– Я шёл молча, внимательно слушая и пытаясь не упустить ни одного его слова.

– Таблетки, тем более, алкоголь, не излечат Вас, – продолжал Нильс. – Они только затягивают петлю на шее, которую Вы связали месяц назад и примеряли на себе на этой неделе шесть раз.

Это было так. Я молчал.

– У нас с Мартой тогда за год после первого возвращения, а заметьте, друг мой, мы были очень ещё молоды, появились серьёзные заболевания. Лучше Вам об этом я не буду рассказывать, мистер Барни. Сейчас стоит поговорить о Вас. У Вас большие проблемы. Моё участие в их решении – это моя плата за то, что я втянул Вас во всю эту историю.

Первый раз Нильс, не останавливаясь, на ходу, по-дружески, похлопал меня по плечу. Я снова промолчал.

Через несколько кварталов мы вышли на площадь. В её центре стояла белокаменная церковь, освещаемая со всех сторон ярко-жёлтыми электрическими лучами ночных фонарей. Мы аккуратно приоткрыли дверь храма, она была не заперта, и бесшумно вошли в тёмный зал. Несколько лампад тихо горели, освещая иконы с ликами святых. Они, как мне показалось, будто живые, удивлённо и очень серьёзно смотрели на нас, следя за каждым нашим шагом. Я ждал, что сейчас кто-то из них не выдержит и шевельнётся за стеклом, находящимся между нашими мирами.

Остановившись у алтаря, Нильс рукой показал мне подойти поближе к нему. Я безропотно встал напротив на расстоянии вытянутой руки.

– Получается, что в своём загробном мире Вы меня использовали и врали мне, что больше ничего нет, а рай, всё-таки существует, доктор Нильс, если Вы меня сюда привели?

– Врал. Признаю. Существует.

– Так почему же Вы со своими воскрешёнными друзьями не отправились туда? Наверняка, там лучше, чем у вас?

– Хм, – Нильс неодобрительно посмотрел и ничего не добавил.

– Но, у вас же нет птичек, бабочек, солнышка, речки, яблочек…

– Друг мой, во-первых, я не был в раю, – спокойно пояснил доктор. – Мне невозможно согласиться или опровергнуть наличие в раю перечисленного Вами, либо всеми остальными, кто так сладко треплется об этом. Это же не просто какой-то Эльдорадо, я, по крайней мере, так надеюсь. Лучше, как говорится, самому один раз увидеть, чем семь раз услышать. Во-вторых, у Господа какой-то свой, до конца известный только Ему выбор, кого туда пускать. Предполагаю, Он использует свой корреляционный анализ, но мне Он сам об этом ничего не рассказывал, потому как я Его, как и Вы, не встречал. В-третьих, я только лишь проводник, поводырь, как Вам угодно. То есть до ворот, понимаете? Дальше мне вход закрыт. Признаюсь, я даже безуспешно пытался несколько раз проникнуть туда, но я не из их тусовки, как сейчас выражаются. В-четвертых, мистер Барни, также честно Вам признаюсь, что питаю надежду на то, что Вам удастся туда попасть, и Вы сами всё увидите.

– А после расскажу Вам?