Читаем Воскрешение полностью

Олис сильно покраснела и никак не могла решиться. Она опустила голову, стараясь не смотреть в глаза остальным. Но на помощь ей никто не пришел, все терпеливо ждали решения.

— Хорошо, — наконец сказала девушка, — я тоже согласна, хотя от одной мысли, что мне придется притронуться к землянину губами, меня бросает в дрожь.

— Ладно, ладно, не переживай, — похлопал ее по плечу лейтенант. — Может быть, тебе и не придется этого делать.

Между тем обед закончился, и наемники начали собираться в дальнейший путь. До заката Сириуса оставалось около трех часов, а потому надо было спешить.

На этот раз впереди пошли Агадай и Салах, сзади Лунгрен и Ридле. Взвалив на плечи рюкзаки, воины двинулись по шоссе. Преимущества ровной дороги они почувствовали очень скоро. Никаких коряг, пней, лиан. Экспедиция, словно на прогулке, преодолевала километр за километром. За это время людям навстречу не попался ни один обитатель леса крупнее мыши. Правда, то и дело в чаще раздавалось грозное рычание, но что это за хищник, различить было невозможно. По истечении двух часов Кайнц остановил всю группу.

— За сегодняшний день мы прошли около пятнадцати километров, — проговорил граф. — Для начала достаточно. Сириус уже довольно низко над горизонтом. Надо готовиться к ночлегу.

Все солдаты с облегчением побросали рюкзаки на землю. Прошедший день оказался слишком насыщенным и трудным. Переход с «Гиганта» на базу, кошмарные перегрузки при десантировании, почти четырехчасовой марш.

Как это ни удивительно, но аланцы чувствовали себя гораздо лучше. Видимо, сказался их опыт космических перелетов. Для землян путешествие в модуле стало тяжелым испытанием. Тем не менее, все наемники принялись за работу. Оставаться на шоссе никто не рискнул, и потому лагерь разбили немного в стороне. Для этой цели вырубили несколько кустов, свалили одно дерево. Спустя пятнадцать минут, поляна была расчищена. За это время Ридле, де Креньян, Аято и аланцы натаскали огромную кучу сухого хвороста. Влажность в Центральном районе Оливии была невелика, а потому проблем с топливом не возникло.

Положив на землю надувной матрас и удобно устроившись на нем, Ридле с довольной улыбкой произнес:

— Как приятно все-таки отдохнуть после ужина. Сейчас бы вина, музыку, шутов и женщин. Мой хозяин любил устраивать подобные вылазки на природу. В замке как-то скучновато, серо, а на поляне, под ярким солнышком — одно удовольствие.

— Освальд, а ты чревоугодник, — рассмеялся де Креньян.

— Каким рожден, таким и помру, — ответил Ридле. — Место в аду мне обеспечено, так что надо веселиться, пока жив.

— Это верно, — согласился Кайнц. — Мы все здесь не святые, хотя многие и воевали за веру. А кому она нужна? Если и есть Господь Бог, он сам рассудит, кто прав, кто виноват. Я вот за свою жизнь в боях и сражениях убил сотни врагов, а что толку? Грабил, насиловал и получал от этого удовольствие. А когда вернулся домой, то увидел, что замок мой разорен, крестьяне разбежались, жена умерла от какой-то болезни. Пришлось начинать все с начала…

— Стареешь, граф, стареешь, — усмехнулся Лунгрен. — Может, потому тебя и сбил с коня какой-то там барон. По мне, так Ридле прав. Бочку вина и хорошенькую женщину. Большего солдату и желать не стоит. Заводить семью надо тогда, когда меч уже висит на стене, а боевой конь еле передвигает ноги.

В это время где-то совсем рядом раздался странный и неприятный вой. Уже наступили сумерки, и различить что-нибудь в кустах было почти невозможно. Все солдаты потянулись к оружию.

— Интересно, что это за зверь? — спросил Салах.

— Судя по звукам, похож на волка, — предположил Храбров. — Хотя сказать определенно трудно. Мы ведь совершенно не знаем здешних обитателей леса.

— Скорее всего, это тапсан, — вставила Кроул. — На Тасконе они были приручены и спокойно бродили по населенным пунктам. На них никто не обращал внимание.

— А какой он из себя? — произнес Ридле.

— Хищный зверек с голубоватой шкурой, высотой в холке около тридцати сантиметров. У него три глаза и два ряда маленьких острых зубов. Но надо сказать, что за двести лет здесь могли произойти любые мутации.

Словно в подтверждение ее слов, звериный вой раздался еще ближе. Почти тотчас справа и слева послышалось злобное рычание, хрустнула сломанная ветка. В чаще леса сверкнули хищные красные глаза.

— Да, похоже, что кто-то считает нас своим ужином, — ответил Аято, подбрасывая в костер побольше сухих веток.

Они резко вспыхнули, затрещали, распугивая голодных хищников. Правда, хватило этого ненадолго. Желание полакомиться свежим мясом пересилило чувство самосохранения. Кроме того, создавалось впечатление, что эти звери здесь подлинные хозяева. Они действовали нагло, уверенно, почти не сомневаясь в успехе. Солдаты невольно прижались к костру, ожидая нападения из леса.

И оно не заставило себя долго ждать. Из ближайшего куста выпрыгнул мохнатый зверь, высотой не менее метра. Оскалив острые зубы, он в два прыжка преодолел поляну, бросаясь в гущу людей. Но если хищник надеялся на легкую добычу, то глубоко ошибся.