Читаем Воскрешение полностью

— Вы очень догадливы, Ридле. Ваш хозяин после того, как уложил на траву графа Кайнца, вскоре был сам убит. Стрела из арбалета попала ему в глаз. Увы, мы ничем помочь не могли — повреждение мозга. И почти тотчас вы сами пропустили удар мечом в живот. Нам пришлось здорово повозиться. Шансов было мало — четыре операции. И все же мы вас вытащили.

— Премного благодарен, — усмехнулся Освальд. — Я глубоко верующий католик, но на тот свет пока не спешу.

Следующим за Ридле стоял высокий, стройный, черноволосый мужчина с утонченными чертами лица. Со стороны могло показаться, что он мягок и покладист. Однако едва уловимая улыбка снисхождения показывала ум и смелость. Подобные люди от скуки сами находят себе неприятности, чтобы их преодолевать. А если это не удается, они умирают с легким беззаботным сердцем, считая, что прожили отличную жизнь.

— Я маркиз Жак де Креньян, двадцать семь лет, — произнес третий. — Честно говоря, я удивлен, что оказался здесь. Был обычный поединок, и вряд ли мои раны были столь серьезны.

— О, вы глубоко заблуждаетесь, — возразил Барт. — Во-первых, поединок вряд ли был обычный. Ведь на вас напали трое…

— Но по очереди, по законам чести, — вставил маркиз.

— Двоих вы убили, — не отвечая, продолжи аланец. — А вот третий… Вы прижали его к дереву и уже хотели прикончить, но не заметили в руке противника кинжал. А он вогнал его вам в печень по самую рукоятку.

— Вот мерзавец, — снисходительно улыбнулся Жак.

— Вы слишком легкомысленно относитесь к этому случаю, — удивленно проговорил посвященный. — Просто чудо, что мы пролетали мимо и стали свидетелями боя. В противном случае, вы действительно вряд ли оказались бы на этом корабле.

— Зато, возможно, я бы оказался на небесах. И что хуже — затрудняюсь сказать. Пока вы меня не убедили, — ответил де Креньян, возвращаясь на свое место.

Четвертым оказался среднего роста японец. Он вышел вперед и почтительно поклонился. Все европейцы с удивлением и интересом рассматривали его. Многие из них видели азиатов, но людей такого типа никто не встречал.

— Я Тино Аято, самурай великого сегуна Минамото. Я не буду говорить о своих достоинствах, но с удивлением отмечаю, что моя планета населена разными расами людей. И большинство из здесь присутствующих отличаются от меня. Видно, мы сами еще слишком плохо знаем свою Землю.

— Гораздо хуже, чем предполагаете, — сказал Делонт. — Ваша планета очень велика, если оперировать привычными для вас расстояниями. Огромные территории еще не освоены, а те, на которых проживают люди, разделены морями и океанами. Землянам понадобятся столетия, чтобы освоить все материки, и еще столетия, чтобы лучше узнать друг друга. А сколько за это время будет войн, я даже затрудняюсь сказать. Что касается вашего пребывания здесь, то…

— Мне не надо это пояснять, — оборвал собеседника Тино. — Если это так интересует присутствующих, я скажу сам. Когда в сражении встречаются два самурая — им никто не мешает, и один из них обязательно будет сражен. В этой схватке я оказался слабее. Мой выпад не достиг цели, а противник боковым ударом разрубил мои доспехи.

— А вот тут вы ошибаетесь, — высокомерно произнес аланец. — Ваш выпад, самурай, достиг цели, и соперник, уже смертельно раненый, ударил наотмашь. К несчастью, защититься вы не успели.

На эту реплику Аято отвечать не стал. С каменным, ничего не выражающим лицом, он снова поклонился и сделал шаг назад.

Следующим был тоже азиат. Однако с людьми подобного типа Олесь встречался в Новгороде. Он хорошо помнил, как в город приезжали монгольские купцы. Надменные, со злыми глазами, они словно волки, высматривающие дичь, осматривались по сторонам. Низкие лошади, небольшие, сильно изогнутые луки, кривые сабли — они во всем отличались от русичей. Торговцев они мало напоминали, больше интересовались укреплениями и оружием. Уже тогда князь признал в них разведчиков.

— Я Талан Агадай, сотник непобедимого хана Батыя, внука властителя мира Чингисхана. И я скорблю. Духи наказали меня за гордыню. В самом начале нашего похода я оказался вдали от славы и богатства. Мне и моим людям было приказано разгромить все посты русичей на дорогах. И я, воин, столь славно бившийся с булгарами и половцами, понадеялся на атаку с ходу. Мы нарвались на крепкую заставу… — вымолвил монгол.

— О, да, — согласился Барт. — Ваша разведка не увенчалась успехом. Зарубив двух воинов, вы, Агадай, получили удар копьем снизу и рухнули в густую траву. Оставшаяся без командира сотня растерялась и была изрублена, в стан вернулось не более трех десятков. Но из них часть казнили за бегство.

— Они получили по заслугам, трусы, — без тени сожаления вымолвил монгол и вернулся на свое место.

Почти тотчас шагнул вперед еще один землянин. У него была смуглая кожа, густые черные волосы и окладистая борода. Держался он уверенно, но почтительно. Сложив руки на груди мужчина ровным, монотонным голосом сказал: