Читаем Восхождение полностью

Предложение возглавить экспедицию на Эверест привлекло меня по двум причинам. Во-первых, я чувствовал, что моя миссия на горе не завершена. Я считал, что обязан вернуться туда, где прошлой весной на нашу долю выпало столько испытаний. Я собирался предать достойному погребению тела Скотта Фишера и Ясуко Намбы. Что еще я мог сделать для них теперь, когда их уже было не вернуть? Несмотря на все наши усилия, спасти их тогда так и не удалось.

Я надеялся, что новая работа будет в большей степени, чем предыдущая, соответствовать моим представлениям о том, как должна быть организована альпинистская экспедиция. Вместе с тем, я был рад случаю подзаработать, поскольку не знал, как сложатся мои дела в дальнейшем. Я собирался встретиться с будущими работодателями и подробнейшим образом обсудить с ними, что должно входить в круг моих обязанностей как тренера и руководителя альпинистской программы.

Я не менее раним, чем другие люди, и потому злобная и несправедливая критика, обрушившаяся на меня со страниц американской прессы, чуть было не довела меня до отчаянья. Не знаю даже, как бы я справился с этим, если бы не поддержка моих европейских коллег, особенно Рольфа Доджмовица и Рейнхольда Месснера.

Встретившись в конце ноября с организаторами индонезийской экспедиции, я вылетел из Катманду в Джакарту для встречи с ее руководителем, генералом Прабово Субьянто. Я честно объявил ему о шансах его подопечных на успех. С моей точки зрения, вероятность того, что хоть один из них сумеет добраться до вершины, не превышала и тридцати процентов, в то время как шансы погибнуть были куда выше — процентов пятьдесят, не меньше. Меня лично такая арифметика не устраивала. Я предложил провести предварительную подготовку в течение года, постепенно наращивая высоту покоряемых вершин. От подобного варианта генерал категорически отказался.