Доун не почувствовала ни обиды, ни разочарования. Она уже настолько привыкла к его рыцарству — будь оно неладно — что ничего другого и не ждала.

— Тебе что, нравится меня дразнить? — спросила она. — Что это было, Мэтт?

Она потянулась к его спине, но детектив увернулся. За последние пару секунд он успел восстановить приличествующее джентльмену самообладание, которое так бесило Доун.

Выражение его лица смягчилось, злость уступила место сдержанному сожалению. Лониган был похож на боксера, который продержался тринадцать раундов и в итоге все равно проиграл.

— Я хочу, чтобы все было иначе. — Он хмуро усмехнулся. — Даже не знаю, как тебе объяснить… Наверное, я последний из племени тех, кому нужно нечто большее, чем секс. Но я такой, какой есть. Уж лучше я подожду. Неделю, месяц, год — не важно.

— Чокнутый. Мы знаем друг друга уже сколько, пару дней? И?

— Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты воображаешь.

Доун замерла.

— Как это?

Он упер руки в бока и сухо рассмеялся.

— А так. Я же видел твое досье, Доун. Собирал о тебе информацию, смотрел твои фильмы, встречался с твоими знакомыми. И вот так, мало-помалу… Мне понравилось то, что я узнал о тебе.

В темноте раздался панический вой очередной «Скорой». Пронзительный звук пробрал Доун до костей.

— Звучит, конечно, ужасно. — Мэтт смущенно покачал головой. — Черт, я совсем не хотел тебя напугать.

А разве она испугалась? Или он и правда — самый опасный человек из всех, с кем ей довелось иметь дело?

В кармане завибрировал телефон, и Доун с облегчением ухватилась за этот предлог. Не то чтобы тема разговора ей не нравилась, но… лучше они в другой раз это обсудят. Она отвернулась и ответила:

— Алло?

— Где ты? Все нормально? — спросила Брейзи.

— Я в двух шагах от входа.

Доун вышла из-за угла и обернулась, собираясь извиниться перед Мэттом.

Но он исчез. Р-раз — и нет его.

Она пробежалась взглядом по окрестностям и, не обнаружив никаких следов детектива, зашагала к дверям больницы, где ее ждала Брейзи.

Дрожащими руками она сунула телефон в карман. Куда он пошел? Теперь, после его признания, Доун казалось, что не стоит упускать его из виду. Правда, она не смогла бы объяснить, почему это так важно — потому ли, что он такой непредсказуемый, или же она просто на него запала. Боже, какая же она все-таки маньячка.

Брейзи кивнула в сторону парковки.

— Пошли.

— Куда?

Актриса уже шагала к машине.

— Робби вернулся домой.

Глава 25 Возрождение

Видеосюжет, появившийся ночью в сети, видели миллионы. Ради такой аудитории телевизионные боссы отдали бы что угодно.

Тэмсин Грин отдала свою жизнь.

В три пятнадцать по тихоокеанскому времени на экранах компьютеров возникло прелестное лицо прославленной поп-дивы. Свой дебютный альбом она записала, когда ей было всего пятнадцать. Ее голос привел в восторг и критиков, и фанатов. Вот так, в одночасье, в ночном небе вспыхнула новая звезда. Очень скоро у нее было все — предложения о съемках в кино, наполненные шампанским ванны, «Грэмми», музыкальные награды «Эм-ти-ви» и сотни фан-сайтов, посвященных ее величеству.

В свои двадцать шесть лет Тэмсин была само совершенство — гладкая смуглая кожа, миндалевидные глаза, казавшиеся почти черными, короткие волосы цвета ночи, которые подчеркивали соблазнительный затылок и изящную линию скул певицы.

Она сидела перед веб-камерой в своей роскошной спальне, словно сошедшей со страниц журнала «Вог», и по ее щекам текли слезы. На ней было вечернее платье из кремового атласа. Рядом с ней горела свеча, бросая блики на печальное лицо дивы. Из невидимых колонок лилась тихая музыка — последний альбом певицы, который вышел в свет три дня назад.

— Сначала я хочу сказать «спасибо» всем моим поклонникам, заглянувшим на этот сайт, чтобы узнать, как мои дела. Я глубоко и искренне люблю вас всех. — Она опустила глаза и покрутила в руках какой-то невидимый предмет. — И если вы действительно меня любите — мой вам совет, немедленно закройте эту страницу. Но если вы из тех, кто притормаживает, чтобы поглазеть на жертв автокатастроф, то усаживайтесь поудобнее. Потому что именно вы толкнули меня на то, что я собираюсь сделать.

Она подняла скальпель. В свете свечи хищно блеснула сталь, и такие же холодные нотки прорезались в голосе звезды.

— Папарацци, я обращаюсь к вам. Вы преследовали меня. Вы сделали из меня вещь. Да, я знала, на что иду, когда выбрала карьеру в шоу-бизнесе. Но я и представить себе не могла, что это разрушит мою жизнь. Именно вам, стервятники, посвящаю я то, за что вы возненавидите меня на веки вечные. Не будет больше эксклюзивных фотографий, не будет гонок по улицам города ради одного жалкого снимка. Мне больше не придется прятаться от вас за воротами собственного дома. Можете пялиться, сколько влезет, но продать вам будет нечего.

Она встала и взяла свечу. Прошла по комнате своей неповторимой изящной походкой — так ветер гонит песчаные волны — и подожгла кровать. По покрывалу побежали языки пламени, а она вернулась и села перед камерой.