Читаем Восход ночи полностью

— Заманить меня к вам? Чтобы я спасла человечество, или что там привиделось Кико? Вы меня с кем-то путаете.

— Ошибаешься. Мы надеялись, что он сможет уговорить тебя примкнуть к нам, но Фрэнк не хотел втягивать тебя в мир паранормальных явлений.

— Ха! Я даже догадываюсь почему.

— Как я уже говорил, наше дело важнее личных интересов. Со временем Фрэнк изменил свое мнение: он занялся делом Робби всерьез и осознал важность нашей миссии. Да, мы должны «спасти человечество», за неимением более точного выражения.

— Мой отец, — сказала Доун, качая головой. — Миссионер. Придумай что-нибудь получше.

Ироничное молчание Голоса было красноречивее любых слов.

— Ну и как… Иона? Сумел Фрэнк узнать что-нибудь полезное? Или вас мало трогало, чем он занят, лишь бы заполучить свой ключик?

— Доун, Фрэнк оказался очень ценным сотрудником. Многие из его версий были пустышками, но ему удалось узнать… нечто важное. Однажды он позвонил мне откуда-то — видимо, из «Бавы» — и сказал, что понял: твое место здесь, с нами. Но договорить он не успел — связь прервалась. Такой вот последний разговор…

Мысль о том, что отец передумал, не укладывалась у нее в голове. Фрэнк никогда не менял своих убеждений. Он был так же упрям, как она сама.

— Он действительно так сказал? Или ты опять водишь меня за нос?

— Нет. — Ветерок вдруг изменил направление, хотя голос по-прежнему шел из-за книжного шкафа. — Если бы мы не вызвали тебя в Лос-Анджелес после исчезновения Фрэнка, он позвонил бы тебе сам. Он изменил свое мнение, я в этом уверен. Его исчезновения никто не ожидал и тем более не планировал.

— Я все равно не верю, что он согласился меня завербовать.

Молчание.

— Однажды я спросил у него, что он изменил бы в этом мире — ради тебя и твоей безопасности. Знаешь, что он мне ответил?

Еще бы ей не знать! Ведь в первый вечер Иона задал ей тот же вопрос. «Ради этого я готова на все, — ответила она. — Все, что угодно». Но тогда Доун еще не знала, как далеко заведет ее это обещание.

— Фрэнку понадобилось время, чтобы осознать, что стоит за этим «все, что угодно». Полагаю, то же самое происходит сейчас и с тобой.

Привычка никому не доверять была слишком сильна. К тому же совет Мэтта Лонигана не шел у Доун из головы. «Потребуй объяснений».

Каких объяснений? Знал ли частный детектив о том, что Лимпет нанял Фрэнка лишь для того, чтобы убедить ее вернуться в Лос-Анджелес?

— Знает ли Мэтт Лониган об этой истории?

Воздух чуть всколыхнулся.

— Я не могу с уверенностью судить о том, что Лонигану известно, а что нет.

Доун поежилась. А вдруг Лониган имел в виду какие-то другие секреты, о которых Иона предпочитает не распространяться? Что еще скрывает от нее Голос?

В голове мелькнула ужасная мысль: «Что привело Лонигана к дому убитой Клары?» Доун с трудом поднялась, собралась с духом и задала наконец вопрос, который мучил ее больше всего:

— Фрэнк причастен к убийству Клары?

— Не думаю.

Доун облегченно вздохнула. Ответ Голоса — простой и ясный — успокоил ее, но в то же время насторожил. Сначала ей приходится вытягивать из босса правду чуть ли не клещами, и вдруг… Насколько он откровенен?

Тем не менее Доун решила, что такую возможность упускать нельзя.

— А мог Фрэнк каким-то образом превратиться в… в…

— Вампира?

Она смогла только кивнуть.

— Если он действительно им стал, то вряд ли по доброй воле.

«О боже. Нет, только не это…»

— Доун, это всего лишь гипотеза, которую нельзя сбрасывать со счетов. Никаких доказательств у нас нет.

Воспользовавшись ее растерянностью, Голос снова хлынул к ней. Прохладный воздух прижался к ее руке, будто чье-то лицо. Он словно просил его простить. Сердиться у Доун не осталось сил: ей предстояли сражения куда более серьезные, — так стоит ли растрачивать гнев по пустякам?

— Кико сказал, что Фрэнк страдает.

— Это хороший знак. Способность страдать — человеческое свойство.

От неимоверного облегчения Доун качнулась и завалилась назад, спиной к завешенному зеркалу. В последний момент ее подхватили невидимые руки. Девушку снова охватила бессильная тоска, от которой чуть не навернулись непрошенные слезы.

— Если хочешь помочь отцу, то для начала успокойся. — Ласковое дыхание коснулось ее уха, шевельнуло волосы на виске. — Тебе нужен покой, Доун.

Голос просачивался сквозь каждую пору, становился частью ее существа, упивался ею так же, как она — им. И хотя Доун знала, что не должна его впускать, ощущение единства с Голосом кружило голову. Доун так хотелось забыться!

— Покой, — согласно повторила она. И попросила, распахивая перед ним ту дверцу, что вела в ее сознание: — Пожалуйста.

Голос закружился вокруг нее победным вихрем, наполняя воздух знакомым ароматом тайны, горьким привкусом воспоминаний, надежно упрятанных в темных глубинах подсознания. Доун взглянула на единственный незавешенный уголок зеркала, но в нем отражалась только ее нога — и больше ничего.

Она закрыла глаза, отдаваясь ласке призрачных рук. Пальцы коснулись предплечий и заскользили вниз. Замерли, приблизившись к ожогам, обогнули их и двинулись дальше. Со стороны книжного шкафа послышался скрип.